Джеймс Миченер - Источник

В 1500 году, хотя холм и вырос, его прошлое окончательно погрузилось во тьму забвения. Скорее всего, тут не осталось ни одного живого человеческого создания, которое знало, что на этом месте когда-то существовал Макор и где стояла грозная крепость крестоносцев. Историки и археологи еще не начали мучить себя этими соображениями, но, конечно, эти названия продолжали свое существование в древнем перечне городов, и конечно же какой-нибудь христианский ученый из Болоньи или Оксфорда примется рассуждать, где же мог стоять Макор, один из исчезнувших городов прошлого, а ученый-талмудист будет помнить имя раввина Наамана из Макора. Но и он не будет знать, где лежало то поселение, откуда тот был родом. Название холма практически исчезло. Продолжала существовать лишь оливковая роща.

Из пустыни продолжали дуть ветра. Холм, оставаясь в одиночестве, рос дюйм за дюймом. Погруженный в молчание, он спал под солнцем, скрывая под собой чистый источник, который в течение десяти тысяч лет многим дарил жизнь. Его воды, просачиваясь сквозь подземные щели, попадали в топкое болото, которое расширялось год за годом, затапливая некогда плодородные земли. Трудно было представить, какими возделанными были когда-то эти умирающие запущенные земли. Даже птицы тут больше не селились, потому что травы, которые столетиями росли в этих местах, высохли и осыпались в горячем сухом воздухе. Холм стал частью пустыни.

А это была плодородная земля цветущих садов. Земля, на которой пчелы собирали мед, знаменитый еще в добиблейские времена. Эти сладостные места преисполняли радостью сердце мужа и заставляли петь жену. В этих благословенных долинах люди боролись и с понятием Бога, и самим Богом. Но теперь эти сказочные холмы, где когда-то стояли баалы и обнаженными танцевали прекрасные девушки, спали под слоем песка.

Как противоречиво тут все складывалось: расширялись болота, в которых впустую пропадала вода, и в то же время окружающие земли высыхали от жажды. Как-то по этим местам случайно пронеслось племя бедуинов – они бессмысленно перебили всех земледельцев, которые пытались оживить землю, и снова исчезли. Непонятно было, откуда они явились. Незамеченным осталось и их исчезновение – лишь еще большая мрачность воцарилась над окружающими пространствами.

И затем в начале 1500-х годов сюда начали возвращаться немногочисленные мужчины со своими семьями. Они прибывали с дальних концов Средиземноморья и из раскинутых между ними портов. Они были евреями, но приходили не в Макор, откуда были изгнаны их предки и о существовании которого они ничего не знали, а в Цфат, что лежал в семнадцати милях к востоку – так было положено начало новому циклу бытия, который позже приведет и к Макору.

Золотая менора, отлитая в соответствии с указаниями Бога, которые приведены в Книге Исхода (25; 31 – 40). Создал ее мавр-ювелир из Аваро, Испания, примерно в 1240 г., в тот период, когда иудаизм еще был разрешен в этом королевстве, вставлена в Макор на закате 21 июня 1559 г.

То было время, когда мир стремительно расширялся. Константинополь, который с 1453 года был под властью Оттоманской империи, предлагал Европе такие богатства, доставленные из Индии и Китая, что перед ними бледнели даже россказни Марко Поло. Колумб открыл миру новое полушарие в дополнение к старому, а отважные португальские навигаторы доказали, что торговые суда, обогнув оконечность Африки, могут добраться до богатств Азии. Испания изумляла Европу сокровищами ацтеков и инков, и горизонты мира расширились настолько, что Средиземное море перестало быть центром силы. Страны Атлантики, которые до сих пор считались мелкими и незначительными, внезапно стали хозяевами империй столь огромных, что те не поддавались описанию. Даже столь скромное королевство, как Англия, границам которого с трех сторон угрожали враждебные Шотландия, Уэльс и Ирландия, смогло подчинить себе территорию в тысячу раз большую, чем она сама, а голландцы уверенно утверждали торговые форпосты всюду, где неустрашимые капитаны находили удобные якорные стоянки и источники чистой воды.

То был век интеллектуальных открытий. Из подвалов забытых монастырей, из давно заброшенных королевских библиотек, но куда чаще из рук арабских ученых, которые сохранили мудрость Запада, перед изумленными глазами людей появлялись труды Аристотеля и Фалеса, Платона и Евклида с их великими открытиями. Данте и Боккаччо заставляли вспоминать забытый мир Вергилия и Овидия, а слава Софокла и Сенеки придавала новую жизнь искусству драмы. Возвращались не только знания прошлого; каждый корабль, что приходил с Явы или из Перу, вместе с мешками специй и ящиками с серебром привозил с собой новые открытия, дававшие пищу мозгу, – так прокладывались пути к появлению людей, изменивших мир, таких, как Гутенберг, Коперник и Галилей.