Джеймс Миченер - Источник

Поскольку огромная скала вздымалась в небо, машинам мамелюков не удавалось подобраться к округлой часовне, где графиня и другие женщины проводили почти весь день, говоря об ошибках, из-за которых их мужчины оказались в таком нелегком положении, и пытаясь понять, что принесут им последние часы осады, ибо никто не питал надежды спастись – подземные удары становились все ближе и все настойчивее. Графиня Фолькмар, то и дело покидая часовню, чтобы ухаживать за ранеными, думала: «Совершенно не важно, была бы я женой владельца какого-то другого замка. Все они обречены. Но как я хотела, чтобы мы отослали Фолькмара в Германию!»

На мальчике не так остро, как на других, сказывалось психологическое напряжение от звуков ударов, которые эхом разносились по всему замку. Он постоянно пропадал на внутреннем кольце укреплений, перебегая от одной группы защитников к другой, пока рыцари старались отбросить огромные деревянные башни, которые, казалось, сами по себе медленно, дюйм за дюймом, ползли вперед и теперь едва ли не касались внешних стен. Несколько раз за последние недели рядом с молодым Фолькмаром гибли люди, и он должен был понимать, что замок обречен, но не показывал страха. Для него – и для его отца – лучшей частью этих тревожных суток была полночь, когда они взбирались наверх, чтобы разжечь огонь, который сначала трепетал слабыми язычками, но, разгоревшись, бросал яркие отблески вокруг замка, где в оливковой роще стояли шатры мамелюков, а вдали высились пологие холмы Галилеи.

В конце пятой недели осаждающие прекратили попытки штурма и снова выкинули три белых флага, но на этот раз краснолицый генерал не принимал участия в переговорах. Он послал капитана из Цфата, который сказал простые слова:

– В туннеле под вашим замком готов заняться пожар. Так вы сложите оружие?

– Вы гарантируете всем безопасный переход до Акры?

– Только вашей семье и еще четырем, – повторил капитан со шрамом. – Остальные будут проданы в рабство.

– Нет.

Парламентер резко развернулся и пошел прочь на выход. На этот раз он не делал хвастливых заявлений, как быстро падет замок. Той же ночью в подземной пещере был разведен огонь, и, когда пламя испепелило подпорки, башенные ворота качнулись в сторону мамелюков, помедлили и, растворившись, рухнули на землю. Крестоносцы отступили к Центральной башне замка, пока мамелюки, не теряя времени, заставляли своих рабов выкладывать горячими камнями еще одну дорогу, и, когда их инженеры, справившись с задачей, перетащили осадные машины на новые места, головы в тюрбанах едва ли не заглядывали сквозь Узкие окна башни. Защитники потеряли две цистерны с водой и большую часть скота, но они продолжали контролировать туннель Давида, а в оставшихся двух башнях было достаточно пропитания, чтобы продержаться еще несколько месяцев, если с другой стороны Средиземноморья каким-то чудом успеет подойти помощь. Но в море не было видно ни одного корабля; нашествие толпы беспомощных итальянцев было последним судорожным усилием крестоносцев – помощи они не оказали и все были уничтожены.

Так что в начале шестой недели последний отряд защитников Ма-Кера, мужчин и женщин, укрылся за массивными стенами башни. Теперь это было только вопросом времени, когда одна из огромных машин мамелюков окажется напротив ворот башни. На этот раз мусульмане были настолько уверены в близкой победе, что даже не стали вести подкоп под стену. Ма-Кер и так должен был пасть под жестоким натиском вражеских сил.

Это было потрясающее, до ужаса потрясающее зрелище – смотреть, как первые деревянные черепахи двинулись вперед, чтобы выполнить новую задачу. Они подползли к самым стенам башни, и скрывающиеся под ними люди могли касаться ладонями каменных стен. Сверху вдоль откосов стен рушились камни и разлетались в разные стороны, но панцыри черепах были настолько прочны, что валуны, отлетая от них, убивали стоящих сзади, но не тех, кто, скорчившись, сидели под черепахой. Затем на них стали выплескивать греческий огонь, но мамелюки прикрыли черепах окровавленными шкурами только что освежеванных коров, и дерево не загорелось – а пламя потушили уксусом. Когда же черепахи заняли предназначенные позиции, к тянувшимся за ними канатам привязали одну из больших осадных башен. Ее тянули из-под черепахи и подталкивали сзади – и огромная боевая машина вышла на позицию.

Треск. Пронзительный вопль. Крик «Сюда!» – – и крестоносцы кидаются на перехват мамелюков, которые бурным натиском прокладывают себе путь в башню. Двадцать, сорок атакующих летят вниз с ее стены.