Джеймс Миченер - Источник

Граф Фолькмар предпочел бы принять свой последний бой у стены, но отчаянный напор мамелюков заставил его спуститься на этаж. Барабаны били все яростнее. Он увидел, как жена безмолвно стоит рядом с сыном, держа его за руку, чтобы он не вздумал кинуться в бой.

– Пусть мальчик дерется рядом со мной! – крикнул граф и нагнулся, чтобы взять меч из руки мертвого рыцаря, но, когда он был в этом положении, в помещение ворвались трое мамелюков, и он пал под их клинками, не успев нанести ответный удар. Смерть не позволила ему увидеть, как мамелюки накинулись на его жену и сына, после чего рассыпались по внутренним помещениям, убивая оставшихся женщин. Когда шла эта бойня, первая группа барабанщиков поднялась на башни и перешла в замок. Над телом Фолькмара они разразились триумфальной дробью, а со всех оставшихся церквей раздавался медный гул колоколов. Так подошла к концу эпоха крестоносцев в Ма-Кере. В крови пришли сюда железные люди из Германии и в крови же они покинули эту землю.

В полночь маленький пухлый генерал позволил себе гнусную шутку. Он приказал разжечь сигнальные огни Ма-Кера, как они горели в прошлом. На них с надеждой смотрели в Акре. Но тихим утром, наступившим после боя, когда огромные осадные машины больше не были нужны, генерал приказал сровнять Ма-Кер с землей: «Больше тут никогда не поднимется замок, чтобы доставлять нам неприятности». Рабы принялись камень за камнем разбирать башни, разрушая этот самый мощный из небольших замков крестоносцев. Труд, на который Гюнтер из Кёльна потратил несколько лет, был уничтожен за считанные дни, и, когда стало ясно, что рабам можно доверить эту задачу, краснолицый генерал приказал тащить к западу катапульты и баллисты, черепахи и передвижные башни, пока они не оказались у стен Акры, где землекопы снова начали терпеливо вгрызаться в землю, и отзвуки их работы зловещим эхом разносились по всему городу.

В Ма-Кере рабы продолжали свою работу еще добрую часть года, снося замок, как ребенок разламывает игрушку. Большинство самых крупных камней отвозилось на строительство новых замков мамелюков, а камни помельче дробились и разбрасывались в округе. Шахта, ведущая к источнику, была полностью завалена, и вскоре тут не осталось ни башен, ни стен, которые могли бы выдать место, где стоял замок. Рабы покинули его, и все опустело. Некогда богатые поля были заброшены и продолжали оставаться пустошами; за древними оливковыми деревьями никто не ухаживал, и ни одной человеческой души не обитало в том месте, где так долго существовал город.

В 1294 году в своем ежегодном путешествии Музаффар, однорукий араб, который продолжал водить караваны из Дамаска, с трудом узнал холм, на котором когда-то стоял Ма-Кер, потому что вся Галилея была покрыта снегом. Он нашел это место, только заметив поворот дороги, которая всегда взбиралась на холм и тянулась к городским воротам. Остановив караван, он поклонился в знак почтения к рыцарю, который однажды спас ему жизнь.

– Бедняги, – прошептал он, закончив молитву. – Они ничего не знали о земле, которую заняли, поэтому и строили высокие стены, чтобы скрывать за ними свое невежество. – И он направился дальше на запад, к разрушенной Акре, где больше не звонили колокола и гавань занесло илом.

Летом с ныне безлесных холмов срывался палящий хамсин. Он летел над долинами, неся с собой мелкую пыль, которая постепенно забивала провалы и трещины между рухнувшими обломками и слой за слоем покрывала их. В 1350 году, через полвека после паления замка, еще была видна россыпь камней, и пастухи помнили, где стояла крепость; но в 1400 году – прошло сто лет, как исчез замок, – на виду оставалось лишь несколько камней, и люди уже начали забывать, к чему они имели отношение.

И теперь посещали Макор – его французское название было давно забыто, уйдя в историю вместе с последними из Фолькмаров – одни лишь шакалы, и, когда стояло полнолуние, по окрестным пустошам разносился их странный пронзительный вой. Они рыскали по окрестностям в поисках добычи, которую настигали стремительным прыжком. Иногда над холмом пролетали птицы. Они вили себе гнезда меж выбеленных солнцем одиноких обломков камней, торчащих меж песчаных наносов. Из малярийных болот сюда приползали змеи и добирались жабы. Болота заняли место ухоженных полей, которые двенадцать тысяч лет кормили людей в Макоре. Тут еще оставались и несколько грызунов, которые кормились остатками одичавших злаков.

К 1450 году песок, приносимый ветрами, окончательно покрыл всю землю, полностью спрятав все следы пребывания человека, и не осталось никого, кто мог бы припомнить имя, под которым было известно это место. И действительно, ни от места, ни от имени ничего не осталось – только пологий холм, вздымавшийся у подножия гор Галилеи. Он порос травой и цветами, и три или четыре раза в год мимо него проходил караван верблюдов, который держал путь из Дамаска в Акру – ныне обветшавший портовый город, ровно ничем не отличимый от других неприглядных городков, что тянулись вдоль некогда величественного финикийского побережья.