Джоди Пиколт - Чужое сердце

– Как ты думаешь, почему католицизм продержался две тысячи лет? – спросил отец Уолтер. – Благодаря таким людям, как Тертуллиан. Людям, которые понимали, что истину коверкать нельзя. Людям, которых огорчили последствия второго ватиканского собора. Папа Римский даже восстановил мессы на латыни.

Я набрал полные легкие воздуха.

– Я считал, что духовный наставник должен делать все, чтобы Шэй Борн принял смерть со спокойной душой, а не заставлять его быть хорошим католиком в нашем понимании.

– Боже ты мой, – вздохнул отец Уолтер. – Он и тебя провел. Я нахмурился.

– Никто меня не провел.

– Ты у него с рук теперь кормишься! Только взгляни на себя – ты сегодня вел себя, как пресс-секретарь…

– Как вы считаете, Иисус умер не просто так? – перебил его я.

– Разумеется, не просто так!

– Тогда почему Шэй Борн не может сделать то же самое?

– Потому что, – пояснил мне отец Уолтер, – Шэй Борн умрет не за чьи-то грехи, а за свои собственные.

Меня передернуло. Уж кому было лучше знать.

Отец Уолтер тяжело вздохнул.

– Я не сторонник смертной казни, но этот приговор я понимаю. Он убил двух человек. Полицейского и маленькую девочку. – Он покачал головой. – Спаси его душу, Майкл. Не пытайся спасти его жизнь.

Я посмотрел ему в глаза.

– А как вам кажется, что было бы, если бы хотя бы один апостол бодрствовал тогда в саду вместе с Иисусом? Если бы они уберегли Его от ареста? Если бы они попытались спасти Его жизнь?

У отца Уолтера в буквальном смысле отвисла челюсть.

– Но ты ведь не считаешь Шэя Борна Иисусом?

Не считаю.

Или?…

Отец Уолтер опустился на скамью и, сняв очки, потер глаза.

– Майки, – сказал он, – возьми отпуск на пару недель. Поезжай куда-нибудь и молись. Подумай о своих поступках и своих словах. А пока что я запрещаю тебе ходить в тюрьму от имени церкви Святой Катрины.

Я обвел взглядом церковь, которую успел полюбить всем сердцем. Полюбить ее полированные скамьи и свет, брызжущий сквозь витражи, шепот шелка над кубком с причастным вином и пляску огоньков на свечах у блюда с пожертвованиями. «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». [20] Матфей 6:20

– Я не буду ходить в тюрьму от имени церкви Святой Катрины, – сказал я. – Но я буду ходить туда от имени Шэя.

И, поднявшись, зашагал к выходу, минуя кран со святой водой и стенд с информацией о зимбабвийском мальчике, которому помогали деньгами наши прихожане. Когда я прошел сквозь двойные двери церкви, окружающий мир ослепил меня и я не сразу понял, куда иду.

Повесить человека можно четырьмя способами. При коротком сбрасывании приговоренный падает всего на несколько дюймов, а петля натягивается под тяжестью самого тела и в силу физического сопротивления, приводя к смерти от удушья. При подвешивании арестанта закрепляют в вертикальном положении и душат. Стандартное сбрасывание, популярное в Америке в конце девятнадцатого – начале двадцатого века, означает, что приговоренный падает на четыре-шесть футов, вследствие чего его шея может сломаться – а может и не сломаться. Длительное сбрасывание было, так сказать, более индивидуальной казнью: расстояние, на которое падало тело, зависело от его массы и сложения. Тело продолжало ускоряться под действием силы притяжения, но голову фиксировала петля, которая ломала шею и дробила позвоночник, обеспечивая мгновенную потерю сознания и быструю смерть.

Я узнала, что повешение, наряду с расстрелом, – самая распространенная казнь в мире. Впервые ее начали применять в Персии две с половиной тысячи лет назад для наказания преступников-мужчин (женщин душили на столбе, поскольку так приличнее). Чистоплотная альтернатива крови и кишкам, остающимся после отрубания головы, а зрелище – ничуть не хуже.

Однако в механизме имелись свои изъяны. В тысяча восемьсот восемьдесят пятом году британский убийца по имени Роберт Гудейл был повешен, но сила падения срезала ему голову с плеч. Из недавних случаев можно вспомнить сводного брата Саддама Хуссейна, которого постигла та же незавидная участь в Ираке. Складывалась парадоксальная в юридическом смысле ситуация: если приговор нужно исполнить через повешение, рубить голову приговоренному нельзя, ведь иначе приговор считается не исполненным.

Я просто делала уроки, совсем как в школе, и именно поэтому вынуждена была изучать официальную таблицу повешений и высчитывать массу тела Шэя Борна. За этим странным занятием меня и застал отец Майкл.