Джеффри Арчер - Прямо к цели

— Подумать только, я вижу тебя, старушка. Какое совпадение с моими мечтами, ты не представляешь.

Перси никогда не рассказывал о героизме своего отца, хотя некролог в «Таймс» по случаю гибели маркиза занимал добрую половину страницы. В нем описывалось, как в ходе боевых действий на Марне он в одиночку уничтожил германскую батарею, за что был посмертно удостоен выдающейся военной награды — ордена «Крест Виктории». Когда месяц спустя был убит на Ипре старший брат Перси, она осознала, как много семей страдают от этой войны. Теперь Перси унаследовал титул двенадцатого маркиза Уилтширского. Десятого и двенадцатого разделяли лишь несколько недель.

— Вы уверены, что мы едем в правильном направлении? — спросила Дафни, когда «роллс-ройс» въехал на Шафтсбури-авеню.

— Да, миледи, — ответил Хоскинз, который, очевидно, решил обращаться к ней как к маркизе, несмотря на то что они с Перси еще не были официально женаты.

— Он лишь помогает тебе свыкнуться с этой мыслью, старушка, — предположил Перси, прежде чем опять закашляться своим смехом.

Дафни была чрезвычайно довольна, когда Перси сказал ей, что собирается подать в отставку, чтобы заняться семейными поместьями. Как она ни восхищалась им, когда он был в своей темно-синей форме гвардейца, ей хотелось выйти замуж за фермера, а не за солдата. Ее никогда не привлекала возможность провести жизнь в Индии, Африке или где-нибудь в колониях.

Свернув на Малет-стрит, они увидели большую группу людей, поднимавшихся по каменным ступеням величественного здания.

— Это, наверное, и есть здание совета, — воскликнула она, словно натолкнувшись на неведомую доселе преграду.

— Да, миледи, — ответил Хоскинз.

— И хорошо запомни, Перси… — начала Дафни.

— Да, старушка?

— …что ты не должен раскрывать рта, пока с тобой не заговорят. В данном случае, мы будем находиться в не совсем привычной обстановке, и мне не хочется, чтобы кто-либо из нас попал в глупое положение. А теперь вспомни, где у тебя лежат приглашение и специальные билеты с указанием наших мест?

— Я помню, что я их клал куда-то. — Он начал шарить по карманам.

— Они лежат в левом внутреннем кармане вашего пиджака, ваша светлость, — сказал Хоскинз, останавливая машину возле здания.

— Да, конечно же, они здесь, — воскликнул Перси. — Спасибо, Хоскинз.

— Рад услужить, ваша светлость, — произнес Хоскинз.

— Идем вслед за всеми остальными, — инструктировала Дафни, — и делаем такой вид, как будто посещаем подобные мероприятия каждую неделю.

Они миновали нескольких швейцаров и привратников в форме, прежде чем клерк проверил у них билеты и провел к ряду «М».

— Я никогда раньше не сидела так далеко в театре, — заметила Дафни.

— Я лично только однажды старался держаться так далеко от сцены, — признался Перси. — И это было, когда на ней находились немцы. — Он опять закашлялся.

Дальше они сидели молча и смотрели перед собой в ожидании каких-либо событий. Сцена пустовала, если не считать четырнадцати стульев, два из которых, стоявшие в центре, были похожи на троны.

В два пятьдесят пять на сцене появились десять мужчин и две женщины, одетые все, как показалось Дафни, в длинные черные женские платья с пурпурными шарфами вокруг шеи. Они прошли по сцене медленно извивающейся колонной и заняли предназначенные им места. Свободными остались только два трона. Ровно в три звук фанфар на галерее музыкантов возвестил о прибытии короля с королевой. Все присутствовавшие встали при их появлении и продолжали стоять, пока исполнялся национальный гимн.

— Берти выглядит очень хорошо, учти, — сказал Перси, опускаясь на свое место.

— Прошу тебя, тише, — прошептала Дафни. — Его больше никто не знает.

Пожилой мужчина в длинной черной мантии — единственный, кто остался стоять, дождался, когда все усядутся, сделал шаг вперед и, поклонившись королевской чете, обратился с речью к аудитории.

Когда почетный ректор сэр Расселл Уэлс проговорил уже довольно значительное время, Перси поинтересовался у своей невесты:

— Как может человек, забросивший латынь еще в четвертом классе, воспринимать эту галиматью?

— Я сама смогла выдержать этот предмет только год.

— Тогда ты тоже не помощник, старушка, — прошептал Перси.

Кто-то из сидевших впереди обернулся и взглянул на них с осуждением.

Всю оставшуюся часть церемонии Дафни и Перси старались сидеть тихо, хотя Дафни время от времени приходилось класть руку на колено Перси, удерживая его от беспокойного ерзания на жестком деревянном стуле.