Джеффри Арчер - Прямо к цели

— Так что, вы видите, — продолжала миссис Трентам, — у меня есть все основания полагать, что Гай в свое время станет командиром полка, и я не стану скрывать, что уже имею кое-кого на примете, кто будет помогать ему в этом. В конце концов, жены способны как делать, так и ломать карьеру своим мужьям, ты разве не знаешь об этом, Дафни?

— Вот уж в этом я могу полностью согласиться с тобой, моя дорогая, — пробормотал ее муж.

Я возвращалась в Лондон с некоторым облегчением, считая, что после такой стычки отношениям Бекки и Гая уж точно придет конец. И действительно, чем больше я видела этого негодного человека, тем больше не доверяла ему.

Возвратившись на квартиру в тот вечер, я нашла дрожавшую Бекки на диване с заплаканными глазами.

— Она ненавидит меня, — были ее первые слова.

— Она еще не оценила тебя по достоинству, — так я сформулировала свой ответ. — Но могу тебе сказать, что майор считает тебя «великолепной девушкой».

— Спасибо ему за доброту, — всхлипнула Бекки. — Знаешь, он показал мне свое поместье.

— Моя дорогая, семь сотен акров не называют поместьем. Усадьбой, возможно, но уж никак не поместьем.

— Как ты думаешь, Гай прекратит со мной видеться после того, что произошло в Ашхерсте?

Я чуть было не сказала «надеюсь», но в последний момент удержалась.

— Нет, конечно, если у него есть характер, — дипломатично ответила я.

И действительно, на следующей неделе Гай встретился с ней и, насколько я понимаю, даже не обмолвился о своей матери или о том несчастном уик-энде.

Тем не менее, я продолжала считать, что у Бекки и Чарли все идет по намеченному мной плану, пока не обнаружила, возвратившись после продолжительного уик-энда, одно из своих любимых платьев валявшимся на полу в гостиной. Дорожка из предметов одежды привела меня к двери в спальню Бекки, открыв которую, я, к ужасу своему, увидела еще кое-что из своего белья, лежавшим возле ее кровати вместе с одеждой Гая. Я напрасно надеялась, что Бекки все же удастся разглядеть в нем негодяя раньше, чем она позволит ему добиться своей цели.

Гай отправился в Индию на следующий день, а Бекки принялась рассказывать всем, кому не лень, что она обручена с этим сокровищем, хотя ни кольцо на пальце, ни объявление в газете не подтверждали ее слова. «Мне достаточно слова Гая», — твердила она, повергая в уныние каждого, кто знал его.

Вернувшись в тот вечер домой, я нашла ее спящей в моей кровати. За завтраком Бекки сказала, что туда положил ее Чарли, и больше объяснять ничего не стала.

В следующее воскресенье я опять напросилась на чай к Трентамам, узнала от матери Гая, что он заверил ее в том, что не виделся с Бекки с того самого времени, когда она поспешно убралась из Ашхерста шесть месяцев назад.

— Но это же не… — начала я, но остановилась на полуслове, вспомнив о своем обещании, данном Бекки, не сообщать матери Гая о том, что они продолжали встречаться.

Через несколько недель после этого Бекки сказала мне, что она беременна. Я поклялась, что буду держать это в секрете, но в тот же день не задумываясь рассказала все Чарли, который едва не лишился рассудка, услышав эту новость. Но хуже всего было то, что ему всякий раз при виде Бекки приходилось притворяться, что ему ничего не известно.

— Клянусь, что если бы этот ублюдок был в Англии, я бы убил его, — повторял Чарли, кружа по гостиной.

— Если бы он был в Англии, то, по моим данным, нашлось бы не менее трех девиц, чьи отцы с радостью выполнили бы эту работу за тебя, — заметила я.

— Так что же мне делать в таком случае? — спросил наконец Чарли.

— Ничего, — был мой совет. — Я подозреваю, что время и восемь тысяч миль расстояния могут стать твоими величайшими союзниками.

Полковник тоже оказался из числа тех, кто с радостью пристрелил бы Гая Трентама, предоставься ему такой шанс. В его случае причиной этого была честь полка и все такое. Он даже пробормотал что-то зловещее насчет того, что отправится к майору Трентаму и выложил ему все прямо в лицо. Я могла бы сказать ему, что не в майоре вовсе дело, а в том, что при всем своем боевом опыте он вряд ли встречал противника более страшного, чем миссис Трентам.

Должно быть, где-то примерно в это время Перси Уилтшир уволился наконец из полка шотландских гвардейцев. Только недавно перестала я вздрагивать, когда его мать звонила мне. Все эти ужасные годы, с 1916-го по 1919-й, мне казалось, что она звонит, чтобы сообщить, что Перси убит на Западном фронте, как до того были убиты его отец и старший брат. Прошли годы, прежде чем я призналась вдове маркиза, с каким оцепенением я слушала каждый раз ее голос на другом конце линии.