Джеффри Арчер - Прямо к цели

Во второй половине дня я принялся читать то, что подготовила для меня Кэти. Уже к вечеру мне стало ясно, что правление должно, не откладывая, принять основную часть ее рекомендаций.

Я хорошо представлял себе, каким должен быть мой следующий шаг, но чувствовала, что для этого мне необходимо одобрение доктора Аткинза. В тот же вечер я позвонил в Адденбрук, и дежурная сестра в порядке исключения сообщила мне номер его домашнего телефона. Наш разговор с доктором продолжался больше часа. У него не было опасений за будущее Кэти, заверил он меня, особенно с тех пор, как она начала вспоминать мелкие подробности из своего прошлого, а сейчас даже стала проявлять готовность говорить о Дэниеле.

Спустившись к завтраку на следующее утро, я увидел, что за столом меня ждет Кэти. Она не произнесла ни слова, пока я пережевывал свой бутерброд с мармеладом, притворяясь, что поглощен чтением «Файненшл таймс».

— Ну хорошо, я сдаюсь, — сказала она.

— Лучше не надо, — предостерег я ее, не отрывая взгляда от газеты, — потому как вы значитесь седьмым пунктом в повестке дня следующего заседания правления.

— А кто будет выступать с моим вопросом? — с беспокойством в голосе спросила Кэти.

— Не я, это уж точно, — ответил я. — И мне не приходит в голову никто другой, кто бы смог сделать это.

Следующие две недели, проходя всякий раз в свою спальню мимо комнаты Кэти, я обращал внимание на то, что стук пишущей машинки больше не доносится. В конце концов меня разобрало такое любопытство, что однажды я даже заглянул в приоткрытую дверь ее спальни. Кэти стояла перед зеркалом. Рядом с ней на подставке находился большой белый планшет, усеянный множеством цветных флажков и стрелок.

— Уйдите, — бросила она, не оборачиваясь. Я понял, что мне ничего не остается, как только ждать заседания правления.

Доктор Аткинз предупредил меня, что публичное выступление может оказаться для девушки слишком тяжелым испытанием и что я должен быть готов к тому, чтобы отправить ее домой, если у нее начнут проявляться признаки переутомления.

— Смотрите, не давите на нее слишком сильно, — повторил он в заключение.

— Я не позволю этому случиться, — пообещал я.

В четверг утром все члены правления сидели на своих местах вокруг стола за три минуты до начала заседания. Оно началось на спокойной ноте с извинений за отсутствие, за которыми последовала раздача стенограмм последнего собрания. Тем не менее Кэти пришлось ждать около часа, потому что, когда мы подошли к третьему вопросу повестки дня, который не стоил выеденного яйца и предусматривал простое принятие решения о возобновлении нашей страховки в банке «Пруденшл», Найджел Трентам воспользовался этим предлогом, чтобы вывести меня из равновесия. Я, может быть, и вышел бы из себя, если бы не видел, что ему очень хочется этого.

— Мне кажется, что настало время поменять банк, господин председатель, — заявил он. — Я предлагаю перевести наш полис в «Лигал энд Дженерал».

Я посмотрел туда, где сидел человек, одно присутствие которого всегда напоминало мне о Гае Трентаме и о том, как он мог бы выглядеть к своим пятидесяти годам. Младший брат носил щегольский двубортный костюм, который успешно скрывал его полноту. Однако двойной подбородок и лысину скрыть было невозможно.

— Я должен довести до сведения правления, — начал я, — что наша компания имеет дело с «Пруденшл» уже больше тридцати лет. И более того, они ни разу не подводили нас за все это время. Не менее важно то, что «Лигал энд Дженерал» вряд ли сможет предложить нам более выгодные условия.

— Но они владеют двумя процентами акций компании, — указал Трентам.

— «Пруденшл» же владеет пятью, — напомнил я членам правления, поняв, что Трентам опять не выполнил домашнее задание. Спор мог бы затянуться на часы, если бы не вмешалась Дафни и не поставила вопрос на голосование.

Хотя Трентам потерпел поражение, оказавшись со своими сторонниками втроем против семерых, препирательство послужило напоминанием всем сидящим за столом о том, к чему он стремится в будущем. За последние полтора года Трентам, используя деньги матери, довел свою долю участия в акционерном капитале компании, по моей оценке, до четырнадцати процентов. Это не вызывало бы опасений, если бы я с болью в душе не осознавал, что попечительский совет Хардкасла также имел семнадцать процентов нашего акционерного капитала, которые первоначально предназначались Дэниелу, а теперь, в случае смерти миссис Трентам, автоматически переходили к следующему родственнику сэра Раймонда. Несмотря на проигранное голосование, Найджел Трентам не проявлял признаков отчаяния. Собирая свои бумаги, он бросил взгляд на Пола Меррика, всем своим видом показывая, что время на его стороне.