Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

«Мне так стыдно! Я так сожалею!» — написала Эллен Джеймс.

— Ничего страшного, твоей вины здесь нет, — успокоил ее Гарп.

«Но я же не против феминисток!»

— Конечно, нет.

«Они видят только белое и черное», — написала она.

— Ты совершенно права, — ответил Гарп.

«Поэтому я ненавижу их. Они хотят, чтобы все думали, как они. Если ты не с ними, ты их враг».

— Именно, — сказал Гарп.

«Как я жалею, что не могу ничего сказать!»

Она не выдержала и разрыдалась у него на плече. Услыхав ее исступленное бормотание, прерываемое плачем, Хелен, оторвавшись от книги в дальней гостиной, поспешила на кухню, из темной комнаты вынырнул Данкен, проснулась малышка Дженни.

И Гарп решил проучить этих чокнутых теток, которые с годами так и не поумнели, этих фанатичек, которым плевать на то, что их кумир отмежевался от них. Им надо одно — доказать всем, что они понимают Эллен Джеймс лучше, чем она понимает сама себя. Объявляя военные действия, Гарп не подумал о возможных последствиях.

«Эллен Джеймс вовсе не символ, — писал он, — а жертва насилия. Над ней надругались, ее искалечили, когда она была еще слишком мала и не понимала ни что такое секс, ни что такое мужчины», — так начал он свое письмо. И карусель завертелась. Журнал тут же опубликовал его письмо: как же в самом деле не подлить масла в огонь. К тому же это письмо было первым печатным словом Гарпа, которое читатели увидели после знаменитого романа «Мир от Бензенхейвера».

Строго говоря, не первым, а вторым. Вскоре после гибели Дженни Гарп напечатал свое единственное стихотворение. Оно было довольно необычно и посвящалось презервативам.

У него было такое дикое ощущение, что именно презервативы отравили всю его жизнь. Это изобретение века, предназначенное уберечь мужчин и женщин от последствий собственной похоти, постоянно преследует людей. Они всюду — ранним утром на автостоянке или в песке на пляже, где их откапывают дети; их используют для передачи чего угодно (когда-то шалуны из школы Стиринга подвесили такую резинку к дверной ручке квартирки Дженни Филдз в изоляторе). Презервативы, застрявшие в унитазах. Наполненные мутной влагой, подмигивающие из углов общественных туалетов. Опущенные в почтовый ящик вместе с воскресным номером газеты. Прилипшие к покрышке старого «вольво» — неоспоримое свидетельство, что машиной пользовались ночью, увы, не для поездок.

Презервативы сами находили Гарпа, как муравьи находят сахар. Он мог проехать мили, пересечь континент за континентом и все равно натыкался на них в незнакомом отеле, абсолютно безупречном во всех отношениях. Они подстерегали его в биде… Валялись на заднем сиденье такси, словно вытекший глаз гигантской рыбы… Он находил их в носке своей туфли, одеваясь там, куда его забрасывала судьба. Презервативы тянуло к нему неведомой силой, и всякий раз, видя их, он передергивался от отвращения.

Это началось давно. Ему, видно, на роду было написано сталкиваться с ними всю жизнь. Ему часто вспоминалось потрясение, которое он испытал, увидев презерватив впервые. Ими было завалено жерло старинной пушки.

Стихотворение вышло замечательное, но никто его не стал читать — отпугивала тема. Зато его комментарии к диспуту между Эллен Джеймс и джеймсианками вызвали огромный интерес. Вот это настоящая злоба дня. Настоящее событие. К сожалению, понимал Гарп, отношения противоборствующих сторон для прессы и читателей важнее вопросов искусства.

Хелен просила его не ввязываться, даже Эллен Джеймс настаивала на том, что сама должна бороться. Она может обойтись без его помощи.

— Опять чертовы книжные полки, — говорила ему Хелен. — Опять копание грядок в саду.

Он писал хлестко, красиво, более четко выражая мысль, высказанную в очерке Эллен Джеймс. Призвав на помощь все свое красноречие, он обращался к честным серьезным женщинам, которые, в силу различных причин, нанесли себе непоправимое физическое увечье. Он писал, что джеймсианки совершали жестокий и бессмысленный ритуал, который ложится черным пятном на все феминистское движение. Гарп не мог отказать себе в удовольствии разделать под орех джеймсианок. И хотя это получилось у него блестяще, Хелен задала ему справедливый вопрос: для кого он так старался?

— Любой здравомыслящий человек, — говорила Хелен, — понимает сегодня, что джеймсианки безумны. Нет, Гарп, ты не Эллен защищаешь. Тебе нужно доконать этих дур. Для чего? Господи, через год-два о них и думать забудут. Люди перестанут ломать головы над этим идиотизмом. Они канут в Лету, как еще одно модное поветрие. Ну почему ты не можешь оставить их в покое? Объясни, почему?