Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

— Грузовиком, голова кота попала под колесо, и из ушных дыр брызнули мозги.

— Значит, его раздавило? — спросил Уолт.

— В лепешку, — ответил Гарп и поднес ладонь ребром к личику притихшего Уолта, чтобы показать, в какую лепешку. («Боже, — подумала Хелен, — выходит, эта история все-таки для Уолта: не выбегай на улицу, пока не посмотришь по сторонам!»)

— Вот и все, — заключил Гарп.

— Спокойной ночи, — попрощался Уолт.

— Спокойной, — ответил Гарп. И Хелен услышала, как он чмокнул сына.

— Да, а почему пса никак не звали? — спросил Уолт.

— Не знаю. Главное: не выбегать на улицу, пока не посмотришь по сторонам.

Когда Уолт заснул, Хелен и Гарп поднялись к себе в спальню и занялись любовью. А потом Хелен вдруг озарило.

— А ведь пес не мог бы сдвинуть грузовик. Даже на дюйм.

— Верно, — согласился муж, и Хелен поняла, Гарп на самом деле был «там».

— Ну а ты как сумел его сдвинуть?

— И я не сумел. Как ни старался. Тогда ночью я вынул из цепи, на которой сидел пес, одно звено и купил в скобяной лавке несколько точно таких же. А следующей ночью удлинил цепь дюймов на шесть [27] Шесть дюймов — Примерно 15 см. .

— И значит, кот не выбежал на проезжую часть?

— Нет, конечно, это я для Уолта, — признался Гарп.

— Понятно, — отозвалась Хелен.

— Цепь получилась такая длинная, что кот не сумел улизнуть.

— И пес его загрыз?

— Перекусил напополам.

— И все это случилось в Германии?

— Да нет же, в Австрии. В Вене. В Германии я никогда не был.

— А как этот пес попал на войну? Ему что, было больше двадцати лет?

— Ни на какой войне он не был. Просто жил-был пес — и все. А вот его хозяин действительно воевал. Ему принадлежало то кафе. На войне он и научился дрессировать собак. Свою овчарку выучил бросаться на каждого, кто попытается залезть в кафе, но только с наступлением ночи. Днем в кафе заходи кто хочет. А ночью и хозяин боялся туда сунуться.

— Вот чудеса! Ну а если дом загорится? Что тогда? Нет, этот курс обучения явно с изъяном.

— Наверное, он был специально придуман для военного времени, — предположил Гарп.

— Впрочем, так даже интересней, что не пес был на войне, а хозяин, — заметила Хелен.

— Ты правда так считаешь? — оживился Гарп, и Хелен первый раз за весь разговор подметила в его голосе легкое волнение. — Вот здорово, ведь все это я придумал буквально сию минуту.

— То, что хозяин пса был на войне?

— И еще кое-что, — признался Гарп.

— Какое именно место в рассказе ты сочинил?

— Как какое? Он весь выдуман!

Они лежали вместе в постели: Хелен затаилась, зная, что наступил один из самых важных моментов.

— Ну не весь, так почти весь, — добавил он.

Гарп любил играть в эту свою игру, хотя Хелен она уже поднадоела. Теперь он ждет ее вопроса: «Это «почти» в каком месте?» На что ответит: какое это имеет значение? Пусть лучше она ему скажет, что именно ей кажется неправдоподобным, и он это место исправит. Если же правдоподобным кажется все, значит, и весь рассказ — чистая правда. Сочинитель он был беспощадный: годится правда для его рассказа — он обнародует ее без зазрения совести. Если никак не лезет в рассказ, он ее обкорнает не моргнув глазом.

— Когда ты кончишь играть в свои игры, — сказала Хелен, — расскажи мне, пожалуйста, как же все было на самом деле.

— Ну, во-первых, — ответил Гарп, — пес был не овчаркой, а биглем.

— Биглем?

— Ну если быть точным, то шнауцером. И он действительно сидел на цепи в проулке, но, конечно, никакого армейского грузовика там не было.

— Что же, он был привязан к «фольксвагену»? — рискнула предположить Хелен.

— Нет, — опроверг ее догадку Гарп, — к саням, на которых зимой подвозили к тротуару мусорные баки. А шнауцер был маленький и слабый и ни зимой ни летом не мог бы сдвинуть их ни на дюйм.

— А хозяин кафе не участвовал в войне?

— Не хозяин, а хозяйка. К тому же вдова.

— Значит, ее муж погиб на войне?

— Нет, мужа сбило машиной, когда он переходил улицу. Она была довольно молодая вдова. И к своему псу была привязана чрезвычайно. Его ей подарил щенком муж на первую годовщину свадьбы. Но ее новая квартирная хозяйка не позволяла держать собак в доме, и шнауцера приходилось оставлять на ночь в кафе.

Ночью в кафе было жутковато, — продолжал Гарп, — пес нервничал и, бегая по комнате, крутом оставлял кучки. Прохожие останавливались и, заглядывая в окна, смеялись. Собака волновалась еще больше — и на полу появлялись новые кучки. Рано утром являлась молодая вдова, проветривала помещение и убирала собачье дерьмо. Била сложенной газетой несчастного пса, тащила трусишку в проулок и на весь день привязывала к саням.