Джонатан Кэрролл - Страна смеха

– Вы мистер Эбби? – поинтересовалась она строгим шепотом.

Я кивнул и улыбнулся.

– Если хотите, я заведу на вас временный формуляр. Чтобы вы могли брать книги с собой, а не читать здесь.

– Ой, большое спасибо, но это вовсе не обязательно. Здесь очень уютно работается.

Я надеялся, что своим обаянием расколю ее хотя бы на улыбку, но библиотекарша по-прежнему сурово хмурилась. Под носом у нее шли вертикальные морщинки, такие образуются от вечного поджимания губ. На ее столе тоже все было в строгом порядке, руки скрещены, пальцы абсолютно неподвижны. Я не сомневался, что она убьет всякого, кто поставит книгу не туда, откуда взял.

– Знаете, сюда уже приезжали люди, которые хотели писать о Маршалле.

– Да?

– Никто из них Анне не понравился, особенно тот, что собирался делать биографию. Он был такой грубый... – Она покачала головой и прищелкнула языком.

– Это который из Принстона?

– Да-да, он и хотел писать биографию Маршалла. Представляете? Говорят, в Принстоне прекрасный университет, но с такими выпускниками... ой, сомневаюсь.

– Вы случайно не помните, как его звали?

Она склонила голову набок, оторвала от стола одну толстую ладошку и, не сводя с меня глаз, постучала пальцем по подбородку.

– Как его звали? Нет, я не спрашивала, а он не представлялся. Заявился сюда весь из себя важный, да как пошел сыпать вопросами, даже “пожалуйста” не сказал. – Будь она птицей, обязательно встопорщила бы на этом месте перышки. – Насколько я слышала, он тут со всеми так. Я всегда говорю: можете быть каким угодно грубияном, но у меня чтобы ни-ни.

Я представил этого принстонского гаденыша, с его портфельчиком от Марка Кросса, диктофоном “сони” и поджимающими сроками сдачи диплома; как он ходит от человека к человеку и пытается выпытать у них сведения, но без малейшего толку, потому что здесь не любят, когда у них выпытывают.

– Мистер Эбби, хотите посмотреть одну из любимых книг Маршалла?

– Очень хочу, если это не слишком вас затруднит.

– Ведь это моя работа, не так ли? Подбирать книги для посетителей.

Выйдя из-за стола, она двинулась к задним полкам. Я думал, ее цель – детские стеллажи, и потому удивился, когда она остановилась у полки с надписью “Архитектура”.

– Только между нами, мистер Эбби,– проговорила библиотекарша, внимательно осмотревшись, нет ли кого рядом. – По-моему, она собирается разрешить вам попробовать. Насколько я слышала – собирается.

– Вот как? – Я не был уверен, что правильно понял ее слова. Голос ее снизился до прежнего шепота. – Вы имеете в виду Анну?

– Да-да. Пожалуйста, не так громко. Могу биться об заклад, что она вам позволит.

Это была ободряющая новость, хотя и из странного источника. Но чего я не мог понять – зачем ей понадобилось отводить меня в этот закуток. Только сказать, что Анна собирается разрешить мне написать книгу?

Кто-то вышел из-за угла и взглянул на нас. Библиотекарша скорее взяла с полки альбом о железнодорожных станциях:

– Вот то, что я искала! Держите. – Она открыла форзац – конечно, Франс брал эту книгу пять или шесть раз. На карточке почти не было других фамилий. Когда посторонний нашел, что ему было нужно, и удалился, библиотекарша закрыла альбом и сунула мне под мышку. – Так и выходите. Тогда никто не заподозрит, что мы тут с вами беседовали. – Она повертела головой, заглянула между полками в соседний проход и только потом добавила: – Я понимаю, решать-то, конечно, Анне. Мы все прекрасно понимаем. Но трудно сдержать нетерпение. С тех пор как... – Послышались шаги, и она снова умолкла на полуслове. И договаривать уже не стала, потому что подошла молодая женщина с девочкой на буксире и заявила, что никак не может найти книгу по разведению золотых рыбок.

Я вернулся за свой столик в журнальном зале и пролистал добычу. Друг друга сменяли фотографии железнодорожных станций.

По-моему, автор подписей несколько переусердствовал, соловьем разливаясь насчет, скажем, “великолепия” Вайнера, штат Миссисипи (“довоенный шедевр”, аж с тремя кассовыми окошками вместо одного). Однако на какое-то время я погрузился в альбом, поскольку хорошо представлял себе Франса за этим занятием, и чем-то ведь его данная тема интересовала. Мне вспомнился рассказ Лученте о воскресных поездках за город, вспомнились найденные у Маршалла дома открытки с видами вокзалов. Когда я пролистывал альбом в третий раз, мой взгляд зацепился за Дерек, штат Пенсильвания, и через полсекунды, вытаращив глаза, я лихорадочно листал назад, в глубине души опасаясь, что мне померещилось. Но – не померещилось. Поля пестрели карандашными пометками. И хотя почерк Франса я видел всего пару раз, сомнений не было. Те же тщательно выведенные буквы. Записи не имели отношения ни к Дереку, штат Пенсильвания, ни к тамошней железнодорожной станции. Похоже, что моего героя, как истинного художника, вдруг посетило вдохновение, и он воспользовался первым попавшимся клочком бумаги.