Джонатан Кэрролл - Страна смеха

– Нет, серьезно, Томас, без шуток. Я знаю, она кажется тебе симпатичной, так что не ври.

– Зачем мне врать? Она определенно не такая, как расписывал Дэвид Луис. А я уж думал, нас ждет Лиззи Борден 51собственной персоной.

– Так она тебе нравится? – Саксони не отпускала мою руку.

– Да, пока что нравится. – Я пожал плечами. – Но вот что я тебе скажу, Сакс. Тут явно происходит что-то странное, по большому счету странное, и вот это мне совсем не нравится.

– Например?

– Например, ты знала... – Я спохватился и в последний момент понизил голос до шепота. – Ты знала, что Гузи Флетчер три года провела в дурдоме?

– Да, она рассказала мне, когда мы сегодня ходили за покупками.

– Сама?

– Угу. Мы говорили о твоем отце, потом начали болтать о фильмах, и она меня спросила, видела ли я “Пролетая над гнездом кукушки”. Я ответила “да”, и она рассказала, что однажды была в приюте для умалишенных. И все это таким тоном – ну и что, мол, такого?..

– Хм-м-м... – Я отнял руку от ее щеки и стал поигрывать собачьим поводком.

– А в чем дело?

– Ты купила чего-нибудь перекусить?

– Да, много всякой вкуснятины. Хочешь есть?

– Смертельно.

Я жарю самые восхитительные в мире бутерброды с сыром, в этом со мной никто не сравнится. Порхая по кухне и стряпая пару очередных шедевров, я во всех подробностях изложил Саксони нашу с Анной лесную идиллию.

– Как здорово, хлеб из отрубей! А теперь, теперь, теперь немножко маслица...

– Ты думаешь, Ричард Ли действительно застрелил бы тебя?

– Не только думаю, но могу доказать – гляди, какие пятна от пота. С этим Ричардом шутки плохи.

– Но ты же сам рассказывал мне эту безумную историю Дэвида Луиса, как Анна чуть ли не истерику закатывала, чтобы он убирался, и слала ему оскорбительные письма, когда он присылал сюда кого-нибудь написать о Маршалле?

– Луис никого не присылал, Сакс, он просто отвечал на их вопросы. Они приезжали сюда по собственной инициативе, как и мы.

– Ладно, они приезжали сами. Но разве он не говорил, что, когда они приезжали, Анна бомбила его письмами – мол, это он во всем виноват и не имел никакого права?

Я кивнул и шлепнул лопаточкой по столу.

– Тогда вот что скажи мне, Том: почему это она с тобой так любезна? Если она терпеть не может биографов, зачем ей было приглашать нас на ужин, а сегодня везти тебя в дом Королевы Масляной?

– Это одна из тех странностей, о которых я и говорю, Сакс. Или Дэвид Луис что-то чудит, или просто она ему чем-то не угодила. Из всего, что он про нее рассказал, почти ничего не подтвердилось.

– Но помнишь, как и она вчера несколько раз врала насчет отца? – В голосе Саксони звучало торжество.

– Да, врала. Она приняла нас с распростертыми объятиями, а потом навешала лапши на уши. – Я подкинул лопаточку в воздух и поймал за ручку. – Не задавай таких вопросов, дорогуша, я же просто тут работаю.

– А знаешь, это интересно. – Она подошла к буфету и взяла две ярко-синие тарелки.

– Да. – Точно в нужный момент я подцепил со сковороды бутерброды и выложил на бумажное полотенце, чтобы лишний жир впитался. В этом секрет жаренья сыра.

В следующие несколько дней ничего особенного не происходило. Я бродил по городу и беседовал с жителями. Все были очень милы, но никто не рассказал ничего нового. Да, Маршалл Франс был рубаха-парень, любил слоняться без дела и болтать о том о сем, как и все простые смертные. Нет-нет, своей известности он на дух не переносил; он был добрый семьянин – возможно, порой слишком баловал дочку, но ведь на то и отцы, не правда ли?

Я навестил местную библиотеку и заново перечитал все его книги. Пожилая библиотекарша, толстощекая и нарумяненная, в сверкающих розовым перламутром очках, суетилась так, будто у нее миллион дел на каждую минуту. Но я-то видел, что это просто имитация бурной активности, а на самом деле она любит сидеть за своим дубовым столом и читать.

Двое школьников передирали статью из Всемирной энциклопедии, а очень хорошенькая молодая женщина прилипла к номеру “Популярной механики” за прошлый месяц.

Я с мысленной лупой просмотрел все книги Франса, выискивая галенские параллели, но улов оказался пренебрежимо мал. Судя по всему, Франс, когда писал, отталкивался от чего-нибудь реального – но радикально трансформировал для своих нужд. Так и миссис Ли была комком глины, из которого он вылепил Королеву Масляную.

Покончив с этими изысканиями, я выбрался из-за стола и потер лицо. Работал я в журнальном зале и еще при входе заметил на стеллажах удивительно хорошую подборку литературной периодики. Только я нацелился взять номер “Антея”, как библиотекарша поманила меня пальцем. Я ощутил себя хулиганом, застуканным, когда шумел за стеллажами.