Джонатан Кэрролл - Голос нашей тени

Свет погас, и из кухни выплыл столик со свечами в каждом из четырех углов. Они освещали лицо Пола, и я увидел, что на нем цилиндр Малыша.

Последовали трубные фанфары и барабанная дробь.

— Леди и джентльмены, для вашего послеобеденного удовольствия Габсбургский зал хочет представить изумительного Малыша и его мешок, или, правильнее сказать, шляпу, полную сюрпризов!

Во время объявления Пол сохранял невозмутимое лицо, а закончив (я предположил, что звук шел из магнитофона в соседней комнате), низко поклонился и пошарил рукой за спиной. Свет в комнате снова вспыхнул, и свечи в то же мгновение погасли. Пуф! Вот так.

— Здорово, Пол, замечательный фокус!

Он кивнул, но приложил палец к губам, призывая к тишине. На нем были знакомые белые перчатки с картины Индии «Малыш» и фрак поверх белой футболки. Сняв шляпу, он положил ее дном вниз на столик перед собой. Я взглянул на Индию, но она была поглощена представлением.

Пол достал из пиджака большой серебряный ключ, высоко поднял его нам на обозрение, после чего уронил в шелковую шляпу. Вверх взметнулось пламя, и я подскочил на стуле от неожиданности. Пол улыбнулся и, взяв цилиндр, развернул его так, чтобы мы могли заглянуть внутрь. Оттуда вылетела маленькая черненькая птичка и устремилась к нашему столу. Она приземлилась на десертную тарелку Индии и стала клевать торт. Пол дважды стукнул по столику, и птичка послушно вернулась к нему. Накрыв ее шляпой, Пол громко причмокнул губами и снова поднял цилиндр. Оттуда с металлическим звоном высыпались двадцать или тридцать серебряных ключей.

Индия разразилась неистовыми аплодисментами, и я присоединился к ней.

— Браво, Малыш!

— Боже мой, Пол, это фантастика! — Я и не думал, что у него такой талант. — Но куда делась птичка?

Он медленно покачал головой и снова приложил палец к губам. Я почувствовал себя семилетним ребенком на второсортном кукольном спектакле.

— Малыш, почитай наши мысли!

Хоть я и не верил в это, но стоило только представить, как Пол будет читать мои мысли, и мне стало не по себе. Мне хотелось заткнуть Индию кляпом, чтобы она замолчала.

— Сегодня вечером Малыш не читает мысли. В другой раз он расскажет обо всем, включая великое неудовольствие Джозефа Леннокса нынешним ужином!

— Нет, Пол, что ты…

— В другой раз!

Он провел рукой по воздуху, словно задвигая невидимый занавес.

Одна белая перчатка задержалась над полями шелковой шляпы. Пол снова громко причмокнул губами, и второй раз за вечер из цилиндра вырвалось пламя. Через мгновение оно погасло, и шляпа упала набок. Раздался тихий металлический звук, и оттуда, ковыляя, появилась большая заводная птица из жести. Она была черная, с желтым клювом и черными крыльями и с большим красным ключом в спине. Птица медленно проковыляла к краю стола и остановилась. Пол щелкнул пальцами, но ничего не произошло. Он снова щелкнул пальцами. Игрушка оторвалась от стола и полетела. Она хлопала крыльями слишком медленно и осторожно, как старик, заходящий в холодную воду. Но это не имело значения, так как, несмотря на всю свою медлительность, птица проплыла над столом и стала шумно кружиться по комнате.

— Господи Иисусе! Изумительно!

— Браво, Малыш!

Птица была уже у окна, зависала у жалюзи с таким видом, будто выглядывает наружу. Пол постучал по столу. Птица неохотно развернулась и полетела обратно к нему. Когда она приземлилась, Пол снова накрыл ее шляпой. Я начал аплодировать, но Индия коснулась моей руки и покачала головой — это было еще не все, номер не закончился. Пол улыбнулся и снова положил шляпу дном вниз. Потом знакомым жестом два раза хлопнул по ней, и оттуда в третий раз вырвалось пламя. На этот раз оно не погасло, а Пол перевернул шляпу, и из нее с криком вывалилась горящая живая птичка — комочек огня, все еще пытающийся или встать на ноги, или улететь… От ужаса я не знал, что делать.

— Пол, перестань!

— Меня зовут Малыш!

— Пол, ради бога!

Индия так крепко сжала мою руку, что мне стало больно.

— Малыш! Зови его Малыш, а то он никогда не остановится!

— Малыш! Малыш! Прекрати! Какого черта ты пытаешься сделать?

Птичка продолжала кричать. Я с разинутым ртом смотрел на Пола, а он улыбался в ответ. Потом небрежно взял шляпу и положил на ковыляющий огонь. Хлопнув по донышку, он приподнял цилиндр. Ничего. Ни птички, ни дыма, ни запаха, ни пепла… Ничего.

Через несколько секунд до меня дошло, что Индия аплодирует.

— Браво, Малыш! Чудесно!