Джоди Пиколт - Хрупкая душа

Я объехал, наверное, пятьдесят домов. Изредка в окне горел свет. Обычно наверху, с головой подростка напротив голубой тени монитора. Или с парой, уснувшей перед включенным телевизором. Свет в ванной, чтобы гнать чудовищ из детской. Неважно, белые там жили или черные, богачи или бедняки: дома — это ячеистые стены, они не дают нашим проблемам смешаться с чужими.

Последний район, который я посетил в ту ночь, будто магнитом притянул мой грузовик. Словно там находился северный полюс моего сердца. Я припарковался у собственного подъезда и погасил фары, чтобы не выдать своего присутствия.

Дело в том, что Шарлотта была права. Чем больше сверхурочных я брал, чтобы оплачивать твое лечение, тем меньше времени оставалось на общение с тобой. Когда-то я держал тебя, спящую, на руках и пытался по выражению твоего лица угадать, какие тебе снятся сны. Теперь же я любил тебя теоретически, а не на практике. Я был слишком занят на службе всему прочему населению Бэнктона, чтобы служить самой дорогой горожанке. Все заботы взвалила себе на плечи Шарлотта. Это была сущая каторга, с которой я сбежал, когда отказался участвовать в судебных разбирательствах. А ты тем временем неумолимо росла.

Я поклялся, что всё изменится. Мой поход в фирму «Букер, Худ и Коутс» означал, что я смогу уделять больше времени тебе. Я заново полюблю тебя.

В этот миг ветер вторгся в открытое окно грузовика и, зашелестев упаковочной бумагой на выпечке, напомнил мне, зачем я сюда вернулся. На тележке лежали сладости, которые вы с Амелией и Шарлоттой пекли последние несколько дней.

Я забрал их все — не меньше тридцати пакетов, каждый помечен зеленой лентой и картонным сердечком. Я сразу понял, что сердечки вырезала ты. На них была надпись «Кондитерская Конфитюр». Я представил себе, как твоя мать месит сдобное тесто. С каким выражением лица ты предельно осторожно разбиваешь яйца. Как раздражённо Амелия распутывает узелок на завязках фартука. Я приезжал сюда пару раз в неделю. Первых два-три пирожных съедал сам, остальные подбрасывал на ступеньки ближайшего приюта для бездомных.

Из кошелька я достал все деньги, что там были: обналиченные чеки за сверхурочную работу, на которую я с радостью соглашался, чтобы не возвращаться домой по вечерам. Я осторожно вложил их, купюру за купюрой, в прорезь на крышке обувной коробки. Так я хотел расплатиться с Шарлоттой. Не успев одуматься, я оторвал одно бумажное сердечко с пакета печенья. На пустом обороте я карандашом вывел: «Обожаю их».

Завтра ты его прочтешь. У вас троих голова пойдет кругом: вы-то решите, что речь идёт о выпечке, а не о пекарях.

Возвращаясь как-то на выходных из Бостона, моя мать решила, что она теперь будет гребаной Мартой Стюарт. [10] Знаменитая американская телеведущая и медиамагнат, дающая в своих передачах и книгах советы по домоводству. Для этого нам пришлось завернуть в Норвич, штаг Вермонт, и накупить там хренову тучу громадных сковородок и каких-то специальных сортов муки. Настроение у тебя испортилось с самого утра, когда тебя повезли в больницу примерять новые скобы: они были горячие и жесткие, и в местах, где пластмасса соприкасалась с кожей, оставались следы и синяки. Ортопеды пытались исправить этот дефект с помощью термофена, но у них никак не получалось. Тебе хотелось скорей добраться домой и снять их, но мама подкупила нас походом в ресторан: от такой награды мы отказаться не могли.

Может, кому-то это покажется пустяком, а для нас это был настоящий праздник. Мы редко ели вне дома. Мама говорила, что готовит лучше большинства поваров (и это было правдой), но на самом деле она просто хотела скрыть очевидный лузерский факт: мы не могли себе этого позволить. По той же причине я никогда не говорила родителям, что выросла из джинсов, и не покупала обед в школьной столовой, хотя картошка фри выглядела очень аппетитно. По той же причине наша поездка в Адский Диснейленд не принесла никому радости. Мне стыдно было слышать, что родители не могут купить мне нужные вещи, поэтому я предпочитала ни о чем их не просить: так мне хотя бы не приходилось выслушивать отказы.

Я немножко злилась, что мама потратила всю нашу выручку на жестянки и кастрюльки, когда могла купить мне кашемировое худи — и тогда все девчонки в школе смотрели бы на меня с завистью, а не как на жвачку, прилипшую к подошвам их туфелек. Но нет же, нам непременно нужен был мексиканский ванильный экстракт и сушеные вишни из Мичигана. Мы не знали, что делать без силиконовых форм для кексов и песочного печенья, не говоря уж о пищевой кальке с неострыми краями. Ты даже не понимала, что каждый цент, потраченный на «кубинский» сахар и муку для тортов, можно было потратить на нас. С другой стороны, чего от тебя ожидать: ты и в Санта-Клауса до сих пор верила.