Джоди Пиколт - Хрупкая душа

— Не хочу мешать вашему веселью, — дипломатично ответил я.

— Ах да, ты же женат. Тебе нельзя на других цыпочек заглядываться, даже в Интернете…

Не обращая на него внимания, я отошел в сторону, когда по перекрестку, где велено было сбавить скорость, на полном ходу промчался автомобиль. Мне достаточно было указать на него — и он бы убрал ногу с педали газа. Ничего сложного. Страх получить квитанцию на штраф вынудил бы его задуматься о своем поведении. Но этот водитель не сбавил скорость, и когда машины, визжа покрышками, подлетела к пересечению дорог, я одновременно понял две вещи: 1) за рулем была женщина, а не мужчина; 2) машина принадлежала моей жене.

Выскочив наружу, Шарлотта резко захлопнула дверцу.

— Сукин ты сын! — рявкнула она и зашагала в мою сторону, остановившись лишь тогда, когда смогла дотянуться до меня и нанести удар.

Я схватил ее за руки, сознавая, что она мешает не только дорожному движению, но и работе ремонтной бригады. Я чувствовал на себе их недоуменные взгляды.

— Прости, — пробормотал я. — У меня не оставалось выбора.

— Ты думал, что сможешь сохранить это в тайне до самого суда? — завизжала Шарлотта. — Чтобы я у всех на глазах узнала, что мой муж обманщик?

— Кто еще из нас обманщик! — Я не верил своим ушам. — Уж извини меня за то, что я не хочу становиться шлюхой.

На щеках Шарлотты распустились пунцовые розы.

— А ты извини меня за то, что я не хочу, чтобы наша дочь жила в нищете!

В этот миг я заметил сразу несколько деталей. Во-первых, габарит на машине Шарлотты перегорел. Во-вторых, на пальце ее левой руки белела повязка. А в-третьих, снова пошел снег.

— Девочки сейчас где? — спросил я, всматриваясь в темные окна.

— Ты не имеешь права задавать этот вопрос, — ответила она. — Ты отказался от этого права, когда пошел в адвокатскую контору.

— Где девочки, Шарлотта? — настаивал я.

— Дома. — Она отошла от меня, в глазах у нее блестели слезы. — Дома, где тебе больше не место.

Круто развернувшись, она направилась к машине. Но я успел преградить ей путь, прежде чем она открыла дверь.

— Как ты не понимаешь… — зашептал я. — Пока ты не ввязалась в это, не было никаких проблем. Вообще никаких. Мы прекрасно жили…

— Да, только крыша протекала.

— У меня хорошая работа…

—.. и копеечная зарплата.

— И наши дети были счастливы, — договорил я.

— Тебе-то откуда знать? — выкрикнула Шарлотта. — Не ты же гуляешь с ней мимо игровой площадки, где дети делают то, что она никогда не сможет делать! Элементарные вещи: прыгают с качелей, играют в кикбол. Ты хоть знал, что она выбросила ДВД с «Волшебником страны Оз»? Да, я нашла его в мусорном ведре в кухне. Потому что кто-то в школе обозвал ее жевуном.

В этот миг я ощутил острое желание прямо сейчас отколотить этого ребенка, пускай ему было всего шесть лет.

— Она мне не говорила.

— Потому что не хотела, чтобы ты за нее заступался.

— Тогда зачем ты заступаешься за нее с таким рвением?

Шарлотта не сразу нашлась с ответом, и я понял, что задел ее за живое.

— Можешь обманывать себя, Шон, но меня не обманешь. Давай, выставляй меня алчной сукой и злодейкой. Если тебе так удобно, притворяйся рыцарем на белом коне. С виду всё в порядке: ты знаешь, какой у нее любимый цвет, какая любимая мягкая игрушка, каким вареньем она любит мазать хлеб. Но она — это не только цвета, игрушки и варенье. Ты знаешь, о чем она говорит по дороге из школы? Чем она гордится? О чем переживает? Ты знаешь, почему она вчера вечером плакала, а неделю назад целый час пряталась под кроватью? Признай это, Шон: ты возомнил себя героем-завоевателем, когда на самом деле ничегошеньки не знаешь о жизни нашей дочери.

Я залился краской.

— Я знаю, что эту жизнь стоит прожить.

Она оттолкнула меня с дороги и, сев в машину, рванула с места. Я слышал возмущенные сигналы машин, сгрудившихся позади, а когда обернулся, то напоролся на пристальный взгляд бригадира.

— Знаешь что, — сказал он, — можешь забирать себе и Памелу, и Джессику.

В ту ночь я поехал в Массачусетс. Конкретного пункта назначения я не выбирал, просто сворачивал на произвольных поворотах и мчал по притаившимся во тьме незнакомым районам. Выключив фары, я курсировал по улицам, словно акула в глубине океана. О семье многое можно сказать по месту жительства: пластмассовые игрушки выдают возраст детей, рождественские гирлянды указывают на религиозные убеждения, а марки машин дают понять, что в доме есть подросток, или мамаша-болельщица, или поклонник автогонок. Но я угадывал обитателей даже в неприметных домах. Я закрывал глаза и представлял отца, хохочущего за столом со своими дочерьми. Мать, моющую посуду, но сначала легко коснувшуюся плеча мужчины. Мне чудились полки, уставленные сборниками сказок, неумело раскрашенное под божью коровку каменное пресс-папье, под которым покоится почта за день, стопка свежевыстиранного белья. Я слышал дневную трансляцию футбольного матча, и музыку Амелии, звучащую из колонки в форме пончика, и шлепанье твоих босых пяточек по коридору.