Джоди Пиколт - Хрупкая душа

— Может, нам лучше вернуться и ты признаешься в исповедальне?

— Я ходила к адвокату.

Я замер.

— Что?

— Я встречалась с Марин Гейтс. Насчет иска об ошибочном рождении.

— Господи, Шарлотта…

— Шон! — Она покосилась на церковь.

— Как ты могла? И у меня за спиной, как будто я вообще не имею права голоса!

Она скрестила руки на груди.

— А я право голоса имею? Это для тебя чего-то стоит?

— Конечно… Но на мнение каких-то кровососов из адвокатской конторы мне, честно признаюсь, насрать! Ты разве не понимаешь, что они задумали? Они хотят денег — только и всего. Им начхать на тебя, на меня, на Уиллоу, им начхать, кто виноват. Мы для них просто средство достижения цели. — Я приблизился к ней. — Ну да, у Уиллоу не все так гладко в жизни… А у кого гладко? У других детей дефицит внимания, кто-то по ночам убегает из дома, чтобы курить и бухать, кого-то в школе избивают за то, что он любит математику… Их родители ведь не пытаются свалить вину на людей, из которых можно выдоить бабки.

— Тогда почему ты так хотел засудить Диснейленд и половину социальных служб штата Флорида? В чем тут разница?

Я резко вздернул подбородок.

— Они сочли нас дураками.

— А если и врачи тоже? — возразила Шарлотта. — Если Пайпер тоже ошиблась?

— Ну, ошиблась и ошиблась. — Я пожал плечами. — Разве что-то изменилось бы? Если бы ты заранее знала обо всех переломах, бесконечных визитах в травмопункты, обо всем, на что нам придется пойти, ты разве хотела бы ее меньше?

Она приоткрыла рот, но через несколько секунд решительно захлопнула.

Меня это до смерти напутало.

— Ну и что, если она всю жизнь проходит в гипсе? — Я неуверенно коснулся руки Шарлотты. — Зато она знает, как называется каждая косточка в проклятом человеческом теле. А еще она ненавидит желтый цвет и вчера вечером призналась мне, что хочет, когда вырастет, стать пасечницей. Это наша девочка, Шарлотта. Нам не нужна ничья помощь. Мы пять лет справлялись, будем справляться и дальше.

Шарлотта отстранилась от меня.

— «Мы», значит? Шон, ты уходишь на работу. Ты собираешься с ребятами по вечерам на покер. Ты говоришь так, как будто ты круглосуточно нянчишься с Уиллоу, но ты ведь понятия не имеешь, каково это.

— Тогда наймем ей сиделку.

— За какие, интересно мне знать, шиши?! — вспыхнула Шарлотта. — Нам даже не на что купить новую машину, в которой поместилась бы коляска Уиллоу, ее ходунки и костыли. А наша, между прочим, уже намотала почти двести тысяч миль. Как мы будем платить за ее операции — особенно те этапы, которые не покроет страховкой? Как мы купим ей дом, в котором есть заезд для инвалидного кресла, а раковина в кухне расположена достаточно низко?

— Ты хочешь сказать, что я не в состоянии обеспечить своего ребенка? — Я повысил голос.

Шарлотта внезапно присмирела.

— Шон, ты лучший отец на свете. Но… ты не мать.

Послышался чей-то визг, и мы с Шарлоттой, повинуясь инстинкту, сломя голову бросились на стоянку. Подбегая, мы ожидали увидеть, как Уиллоу уже корчится на асфальте, а кожу ее пронзает сломавшаяся кость. Но увидели лишь Амелию, державшую младенца на вытянутых руках. Спереди на блузке у нее темнело пятно.

— Он на меня наблевал! — взвыла она.

Из церкви выбежала его мать.

— Извините, пожалуйста, — сказала она нам, пока Уиллоу хохотала над злоключением сестры. — Он, кажется, подцепил какую-то инфекцию…

Шарлотта забрала ребенка у Амелии.

— Наверное, кишечный вирус. Не волнуйтесь, такое бывает.

Она отошла в сторону, чтобы Амелия смогла вытереться салфеткой.

— Разговор окончен, — вполголоса сказал я Шарлотте. — Точка.

Шарлотта принялась укачивать малыша.

— Конечно, Шон, — с подозрительной легкостью согласилась она. — Как тебе угодно.

К шести часам вечера вирус, который Шарлотта подхватила у того младенца, уже по-хозяйски обосновался в ее организме и ей пришлось надолго запереться в ванной. Блевала она дальше, чем видела. Я должен был выйти в ночную, но стало предельно ясно, что никуда я не пойду.

— Амелии нужно помочь сделать уроки, — с трудом сказала Шарлотта, промокая лицо влажным полотенцем. — Потом девочки должны поужинать…

— Я все сделаю, — сказал я. — Что еще?

— Еще я хотела бы умереть, — простонала Шарлотта и, оттолкнув меня, снова рухнула на колени перед унитазом.

Я задом попятился к выходу и запер за собою дверь. Спустившись на первый этаж, я застал тебя на софе за вдумчивым поглощением банана.