Джоди Пиколт - Хрупкая душа

Таким образом, осталось тридцать восемь претендентов. Им выдали вопросники, над которыми мы с Гаем Букером корпели несколько недель. Призванный помочь нам понять, что за люди тут собрались и, следовательно, кого отбросить, а кому задать дополнительные вопросы, список представлял собой хитроумное танго. Я спрашивала: «У вас есть маленькие дети? Если есть, то можете ли вы назвать роды позитивным опытом? Вы занимаетесь волонтерской работой? (Нам идеально подошел бы человек, помогавший обществу «Родители с запланированными детьми». Нам совершенно не нужны были сотрудники церковного приюта для матерей-одиночек.) Вы или члены вашей семьи когда-нибудь подавали судебные иски? Выступали ли вы или члены вашей семьи ответчиками в суде?» Гай добавил: «Вы согласны, что, принимая медицинские решения, врачи обязаны исходить из интересов пациента? Или же следует поручить принятие решений самим пациентам? Вы лично когда-нибудь оказывались недееспособны? Сталкивались ли вы близко с недееспособными людьми?»

Но это еще цветочки. Мы оба понимали, что исход дела зависит от того, хватит ли присяжным либеральности, чтобы признать за женщиной право прерывать беременность. Поэтому я хотела сразу отсечь противников абортов, тогда как Гаю не хотелось связываться со сторонниками. Мы оба хотели задать один и тот же вопрос: «Как вы относитесь к абортам?», — но судья не позволил. После трех недель непрерывных споров мы общими усилиями выковали замену: «Вы когда-нибудь сталкивались с абортами, будь то в личной жизни или ввиду профессиональной деятельности?»

Утвердительный ответ означал, что я постараюсь не допустить этого человека в присяжные. Отрицательный — что мы сможем обсудить деликатный вопрос подробнее на собеседовании.

И вот час настал. Прочитав все ответы, я разделила их на две стопки: люди, которых мне хотелось видеть на скамье присяжных, и люди, которым там, по моему мнению, не место. Судья Гёллар поочередно вызывал их к трибуне, а мы с Гаем могли либо принять человека, либо отвергнуть с объяснением, либо воспользоваться одним из трех «немотивированных отводов» — то есть турнуть просто так. Загвоздка была в том, чтобы мудро распорядиться этими отводами: иногда ведь лучше приберечь его для более одиозной личности.

Среди присяжных заседателей мне хотелось видеть самоотверженных домохозяек, ничего не требовавших взамен. Родителей, чья жизнь вращалась вокруг детей. Мамаш, не пропускавших ни единого матча своих сынков-футболистов, и мамаш — членов родительского комитета. Папаш, бросивших работу ради ухода за детьми. Жертв домашнего насилия, выносивших невыносимое. Короче говоря, мне нужны были двенадцать мучеников.

Мы с Гаем опросили уже троих человек: аспиранта из университета Нью-Гэмпшира, продавца подержанных авто и повариху из школьной столовой. Услышав, что аспирант возглавляет университетскую ячейку «Юных республиканцев», я воспользовалась первым «немотивированным отводом». Мы перешли к четвертому кандидату — женщине по имени Джулиет Купер. Ей было немного за пятьдесят — идеальный возраст для присяжного, человек с житейским опытом, не склонный к скоропалительным выводам. Телефонистка в больнице, мать двоих детей-подростков. Когда она села за трибуну, я постаралась тут же раскрепостить ее своей самой доброжелательной улыбкой.

— Спасибо, что пришли к нам, миссис Купер, — сказала я. — Что ж, приступим. Вы ведь работаете не дома, так?

— Да.

— Как вам удается совмещать работу с воспитанием детей?

— Когда они были совсем маленькими, я не работала. Я считала, что важно быть с ними рядом. На работу я вернулась, только когда они пошли в школу.

Пока что нормально: женщина, для которой дети — самое главное в жизни. Я опять пробежала глазами по заполненному ею вопроснику.

— Вы указали, что когда-то подавали судебный иск.

Я всего лишь констатировала факт, добровольно ею указанный, но Джулиет Купер поморщилась, словно я отвесила ей пощечину.

— Да.

Разница между допросом свидетеля и собеседованием с потенциальным присяжным состоит в том, что первым вы задаете вопросы, ответы на которые вам и так известны. У последних же спрашиваешь наобум — ответ может сыграть тебе на руку, а может и стоить одного заседателя. Что, если Джулиет Купер, например, судилась из-за врачебной ошибки и проиграла?

— Вы могли бы рассказать об этом подробнее? — настояла я.

— До суда дело так и не дошло, — пробормотала она. — Я отозвала жалобу.