Джоди Пиколт - Хрупкая душа

Не отдавая себе отчета, я подъехала к офису Марин. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Взяв сумочку, я зашла в здание и поднялась на лифте. Секретарша Брайони говорила по телефону, но жестом велела мне проходить.

Я постучала в дверь Марин.

— Здравствуйте, — сказала я, заглянув внутрь.

Она подняла глаза.

— Шарлотта! Входите же. — Я села в кожаное кресло, а она встала напротив меня, опершись на письменный стол. — Вы встречались с Саттон?

— Да, это… это очень тяжело.

— Понимаю.

— Шон сейчас дома, — ни с того ни с сего брякнула я. — Мы хотим составить график, чтобы оба имели возможность видеться с девочками.

— Поступок двух взрослых людей.

Я посмотрела прямо на нее.

— Как так получается, что я сильнее скучаю по нему, когда он в двух шагах от меня, чем когда он живет отдельно?

— Вы не по нему скучаете. Вы скучаете по тому человеку, каким она могла бы быть.

— Он, — поправила я, и Марин смущенно моргнула.

— Конечно. Он мог бы быть.

Я не сразу решилась продолжить.

— Я понимаю, что у вас работа и все такое, но… Не откажетесь выпить со мной кофе? Можем притвориться, будто это совещание с клиентом…

— Это и есть совещание с клиентом, Шарлотта, — холодно напомнила Марин. — Я не ваша подруга, я ваш адвокат. И даже в этом качестве мне, если честно, приходится сдерживать личные чувства.

Я залилась румянцем.

— Но почему? Что я вам сделала?

— Ничего, — ответила Марин. Ей явно было неловко обсуждать это со мной. — Просто ваше дело… Я, признаться, не сторонница таких методов.

Мой адвокат считала, что я не должна подавать иск об «ошибочном рождении»?

Марин привстала.

— Я не хочу сказать, что у вас мало шансов на победу, — пояснила она, словно прочтя мои мысли. — Я лишь хочу сказать, что в моральном плане… с мировоззренческой позиции… Короче говоря, я примерно понимаю, чем руководствовался ваш муж.

Я была ошарашена.

— Поверить не могу, что мне приходится спорить с собственным адвокатом о вопросах справедливости и личной ответственности! — воскликнула я, хватая свою сумочку. — Пожалуй, я воспользуюсь услугами другой фирмы.

Марин окликнула меня уже на полпути к лифту. Она, скрестив руки на груди, застыла в дверном проеме.

— Я сейчас ищу свою биологическую мать, — сказала она. — И поэтому мои симпатии не на вашей стороне. Поэтому я не хочу пить с вами кофе, ночевать у вас и делать вам прически. Если бы в мире действовали ваши правила, Шарлотта, если бы от детей можно было запросто избавляться, когда они не устраивают матерей, у вас вообще не было бы адвоката.

— Я люблю Уиллоу, — сглотнув комок, ответила я. — Я хочу, чтобы было как лучше. И вы меня за это осуждаете?

— Да, — признала Марин. — И свою мать, которая хотела как лучше для меня, я тоже осуждаю.

Когда она скрылась в кабинете, я еще несколько минут стояла, ища поддержки у стен. Проблема этого иска заключалась в том, что он находился не в вакууме. Если рассматривать его теоретически, вы бы подумали: «А что? Логично». Но мы мыслим не в стерильных условиях. Когда вы читали обо мне в газете, когда смотрели видео «Один день из жизни Уиллоу», вы привлекали к оценке свои понятия, свои убеждения, свой опыт.

Именно поэтому Марин приходилось обуздывать гнев, когда она занималась моим делом.

Именно поэтому Шон остался глух к моим аргументам.

И именно поэтому я боялась, что однажды, вспоминая эти события, ты будешь меня ненавидеть.

Моей игровой площадкой стал супермаркет «Уолмарт».

Я бродила между рядами, примеряя шляпы и туфли, глядя на себя в зеркало, вкладывая одну пластмассовую корзинку в другую. Я крутила педали на велотренажерах, жала кнопки на говорящих куклах и слушала отрывки песен на дисках. Позволить себе я ничего не могла, но могла рассматривать товары часами.

Я не знала, как буду обеспечивать вас в одиночку. Я что-то краем уха слышала об алиментах, но никто не приводил мне точных цифр. Тем не менее я должна была содержать вас, чтобы хоть какой-то суд в мире присудил мне опеку над детьми.

Я могла печь .

Эта мысль прокралась ко мне в голову, прежде чем я успела ее отогнать. На жизнь кексами не заработаешь. Да, я торговала ими уже несколько месяцев. Я заработала достаточно, чтобы слетать на конвенцию в Омаху и привлечь внимание сети автозаправок. Но работать в ресторане или расширить свою деятельность за пределы заправок Генри я не могла: в любой момент ты могла себе что-то сломать, и я должна быть рядом.