Роберт Кормер - После Шоколадной Войны

Джерри и Губер выжидали в тени и наблюдали за кафе. Губер переступал с ноги на ногу, что-то негромко насвистывая и чувствуя себя неспокойно. Джерри просто стоял и ждал, наблюдая за каждым шагом Джанзы, время от времени вытягивая шею, чтобы не упустить того из вида.

Спустя какое-то время Джерри сказал:

— Он идет сюда.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Губер.

— Не волнуйся, — ответил Джерри.

На самом деле, Джерри не знал, зачем ему было нужно следить за Джанзой, и что нужно было делать дальше. В его сознании все было слишком туманно, чтобы как-то объяснить это Губеру. Все, что он знал, так это то, что ему нужно было встретиться с этим животным, и он это знал с того момента, как увидел Джанзу, стоящим на другой стороне улицы напротив окна его спальни.

Джанза вышел из «Свит-Шопа» и, хлопнув дверью, он плюнул в окно — так он уходил всегда. Он побрел в направлении центра города. Джерри и Губер пошли следом, держась позади него не ближе, чем в тридцати ярдах.

— Он увидит нас, если обернется, — прошептал Губер.

— Хорошо, — ответил Джерри.

Они шли следом за Джанзой по Вест-Стрит через Парк Вязов и через новую промышленную зону «Эплз» [яблоки], называемую так, наверное, потому что все близлежащие улицы были названы сортами яблок: Мак-Кинтош, Болдуин, Восхитительная. «Можно вообразить, как кого-нибудь спрашиваешь: «Простите, Вы живете в доме номер двадцать на Восхитительной улице?» — подумал Джерри и чуть не расхохотался, понимая, что его смех был бы нервозным.

— Интересно, куда он идет? — спросил Губер. — Он живет где-то не здесь.

И уже другой район: разваливающиеся здания, перекошенные стены, замусоренные улицы, руины под снос, переулок, внезапно разинувший пасть, словно темная неприступная пещера.

Джанза повернул за угол, и они ускорили шаг, боясь его потерять. Старомодные уличные фонари бросали слабый свет на потрескавшийся асфальт и на еще сильнее выделяющиеся темные закоулки. В поле зрения Джанзы не было.

Джерри и Губер озадаченно стали. Губеру захотелось уйти, но он беспокоился за безопасность Джерри. Джерри пнул ногой телефонный столб.

— Хай, парни…

Голос Джанзы раздался откуда-то из тьмы расстелившейся рядом аллеи.

— Вы думаете, что я не вижу, что вы меня преследуете? — спросил он, прислонившись к стене. Как обычно, он был очень доволен собой. — Боже, Рено, ты жаждешь наказания, ты это знаешь?

— Это ты жаждешь, Джанза, — ответил Джерри, приятно удивившись собственному спокойствию, нормальному сердцебиению — все в порядке.

Эмил вышел на свет. В его глазах заполыхал гнев. Челюсть отвисла. Никто еще так не разговаривал с Эмилом Джанзой, а тут этот худощавый «новичок»?

— Ты всегда был хитрым парнем, Рено. Именно поэтому мне пришлось избить тебя полгода назад, и поэтому я сделаю это снова, — и стал что-то расчесывать между ног. — Добро пожаловать в мои объятия, — сказал Паук Мухе… — добавил он, оглядываясь назад, на аллею: что у него за спиной? — Смотри, я тоже знаком с поэзией.

Поэзия? «Паук и Муха»? Если бы ситуация не была столь опасна, Губеру стало бы смешно. Вместо этого, он зашептал:

— Уходим, Джерри…

Джерри отрицательно качнул головой:

— Я никуда не иду.

— Расчисть дорогу, парень, — сказал Джанза Губеру. — пока я не приделал к тебе ручку. Где твоя люлька? Детское время кончилось. Он — один.

— Никуда я не пойду, — возразил Губер, надеясь, что дрожь в его голосе не была заметной.

Джанза сделал шаг вперед:

— Да ты…

— Уйди, Губ, — спокойно сказал Джерри. — Подожди за углом.

Губер стоял, как вкопанный, упрямо качая головой.

Нога Джанзы подскочила и со всех сил въехала Губеру между ног. Тонкое тело съежилось от боли, перешедшей в рвоту, закипевшую в поиске выхода. Тонкие, длинные ноги подкосились, и он облокотился на рядом стоящий столб.

Джерри повернулся к Губеру, чтобы ему помочь, но в этот момент кулак Джанзы изо всех сил вошел ему в щеку, отчего в глазах у Джерри запрыгали огненные зайчики. Он закрыл руками лицо и тут же понял, что совершил ошибку, и даже две. Первая была в том, что он не ожидал, что Джанза ударит без предупреждения. Вторая состояла в том, что он не напряг мышцы брюшного пресса. Еще один кулак Джанзы мягко вошел в живот Джерри, и у него тут же сперло дыхание. Он слышал, как где-то рядом, стоя на коленях, рыгал Губер.

Джанза сделал шаг назад. С ним была все та же его улыбка, кулаки и готовность.

— Давай, Рено, — сказал он, подзывая Джерри во тьму аллеи. — Твой друг тебя больше не интересует, не так ли?