Роберт Кормер - После Шоколадной Войны

Арчи продолжал в своем обычном стиле, с дружелюбной улыбкой и развязанной манерой говорить.

— Ничего личного, Крюто. Это традиция «Тринити»…

— Тебе предстоит немного повалять дурака, — продолжал вещать Арчи.

Крюто часто и с трудом глотал воздух, его подбородок почти ложился на грудь.

— Не надо так волноваться, Крюто, — сладко произнес Арчи — Ты не пострадаешь. Немного «водных процедур», вдобавок, тебя повалят на землю и немного испачкают, конечно… будет немного забавно… немного волшебства и фокусов…

Вдруг показалось, что Арчи стало скучно от всего того, что ему приходится говорить, он безразлично посмотрел на Крюто, словно тот оказался здесь по ошибке, и начал задыхаться зевками, фыркать от несвежего воздуха замкнутого пространства.

Повернувшись к Картеру, он громко произнес:

— Молот.

Картер автоматически стукнул по столу, и его глаза начали искать Оби. Но глаза Оби были где-то не здесь, они смотрели в никуда.

— Что у нас еще? — спросил Арчи уже другим тоном.

Оби быстро распахнул свою тетрадку.

— Только это, — сказал он оживленно.

Арчи кинул жест Картеру.

— Черный ящик, — скомандовал он.

Дрожащие руки Картера извлекали наружу черный ящик. Но Оби этого не видел. Он хлопал глазами, пока Арчи медленно шел к Картеру. В затхлой атмосфере заглушенного помещения собралось напряжение, глаза сидящих приклеились к Арчи. Крюто расценил ящик с немым протестом в глазах, зная, что шар, который вытащит Арчи, может принудить его испортить День Ярмарки, чего ему так не хотелось.

Арчи опустил руку в ящик, достал оттуда шар и небрежно подкинул его в воздух. Черный шар поймал свет. Он был похож на космическую черную дыру, поглощающую окружающее ее пространство.

В испуге Арчи не сумел поймать шар, который, отскочив от его пальцев, упал и с грохотом покатился по полу, исчезая где-то в тени.

— Боже… — прошептал чей-то голос.

Это была не то, чтобы молитва или проклятие, а скорее выражение страха и удивления. Словно мир только что раскололся на части, и это разрушился мир Арчи Костелло, поглощаемый катящимся по полу черным шаром.

Члены «Виджилса» в замешательстве переглянулись. Арчи не думал, что на этот раз ему достанется черный шар, что было похоже на солнце, взошедшее на западе. Логика — это факт жизни. Но на этот раз логика была разнесена в пух и прах. И все глаза уткнулись в Арчи, словно он мог что-то сделать, нечто такое, что смогло бы объяснить увиденное всеми.

Арчи улыбнулся собравшимся, но Оби никогда не видел такой улыбки на его лице. В ней не было ни радости, ни сердечности — просто так, сложенные губы, словно работник морга, вылепил в плоти покойника гротескную пародию на улыбку. Но глаза Арчи не улыбались. Они, как булавка, воткнулись в Оби, словно он был насекомым, распятым под стеклом на стенде в классе биологии. Оби беспомощно посмотрел на Арчи, и проклятье сошло. На губах Арчи внезапно загорелась улыбка — улыбка проигравшего или просто неудачника, достаточно добрая, чтобы без сожалений принять свое поражение.

— Увидимся на ярмарке, — сказал Арчи. Еще раз взглянув на Оби, он снова повернулся к собравшимся. — Свободны, — крикнул Арчи.

Еще какую-то долю секунды, никто не двигался, никто не смел пошелохнуться, и затем раздался грохот, потому что все встали и решили уйти одновременно.

«Увидимся на ярмарке».

И Оби присоединился к толпе притискивающихся в единственную дверь. Он искал ответ на вопрос: эти слова были утверждением свершившегося факта, обещанием или угрозой?

Они наткнулись на Джанзу в кафе «Свит-Шоп», где он занимался своим обычным делом. Это значило, что он перемещался от кабинки к кабинке, от столика к столику, запугивал, угрожал и вымогал деньги (не обязательно в таком порядке). Запугивал, просто останавливаясь у края кабинки и бросая на сидящих внутри свирепый взгляд, осматривая их с ног до головы.

Присутствие Джанзы всегда являлось угрозой. От него исходила энергия насилия, и всем казалось, что он вот-вот взорвется от злости безо всякого предупреждения или причины, и каждый раз, где появлялся Джанза, оживленная беседа прекращалась, дети отворачивались, чтобы не встретиться взглядом с его маленькими свиными глазками.

Теперь, как он крутился вокруг «Свит-Шопа», появляясь то здесь, то там, «заимствуя» доллар у возбужденного сверстника, чье имя он позабыл, и вряд ли увидит его снова, но останется ему должен, или у кого-нибудь помладше, с кем разговор был еще короче. Расхаживая с важным видом и осознавая, что его присутствие так влияет на других, он получал жирную порцию удовольствия.