Харуки Мураками - Норвежский лес

И девушка показала на стоящий перед фермой вседорожник.

— Здесь скоро делать будет совсем нечего? — спросила Рэйко.

— Да, немного осталось, — ответила девушка. Рэйко достала сигареты, и они на пару закурили.

— Без тебя будет скучно, — сказала Рэйко.

— В мае приеду опять, — засмеялась девушка.

Заиграла песня «Крим» «White Room», затем пустили рекламу, которую сменил хит Саймона и Гарфункеля «Scarborough Fair». Когда она закончилась, Рэйко сказала:

— Хорошая песня.

— Я видел этот фильм, — сказал я.

— Кто в главной роли?

— Дастин Хоффман.

— Не знаю такого, — грустно покачала головой Рэйко. — Пока я здесь, мир меняется.

Рэйко попросила у девушки гитару. Та выключила радио и принесла старый инструмент. Собака задрала морду, принюхиваясь к запаху.

— Это не едят, — сказала Рэйко так, чтобы та услышала. На веранде сильно пахло травой. Перед нашими глазами четкой линией вдаль уходили горы.

— Прямо как в «Звуках музыки», — сказал я Рэйко.

— Что это? — спросила она. И, настроив гитару, заиграла вступление к «Scarborough Fair». Сначала немного путалась в аккордах, как это бывает, если впервые играешь что-то без нот. Однако вскоре подобрала мелодию и, за исключением перехода, сыграла всю песню до конца. А уже с третьего раза начала добавлять даже соло.

— Хорошее чутье, — подмигнула она мне и показала пальцем на свою голову. — С трех раз могу сыграть на слух почти любую мелодию.

И, тихонько мурлыча себе под нос, сыграла «Scarborough Fair» еще раз. Мы втроем похлопали, Рэйко вежливо поклонилась.

— Когда я раньше играла концерты Моцарта, аплодисменты были громче, — сказала она.

Девушка предложила принести Рэйко молока со льдом за счет заведения, если та сыграет «Неге Comes The Sun». Рэйко в знак согласия подняла большой палец и заиграла на заказ. Пела она тихо — прокуренный голос подрагивал, но то был все равно прекрасный голос, и в нем чувствовалась сила. Я пил пиво, разглядывал горы, слушая Рэйко, и мне казалось, что солнце выглянет оттуда еще раз. Такое вот теплое и нежное чувство.

Закончив «Неге Comes The Sun», Рэйко вернула гитару и попросила опять включить радио. Затем предложила нам с Наоко погулять с часик по окрестностям.

— Я послушаю здесь музыку, поболтаю с хозяйкой. Вы, главное, вернитесь к трем.

— Ничего, что мы так долго останемся наедине? — спросил я.

— Вообще-то нельзя, но ладно. Я вам здесь не нянька, тоже хочу немного расслабиться. И ты — приехал издалека, так разговаривай вволю, — сказала Рэйко, подкуривая новую сигарету.

— Пойдем, — встала Наоко.

Я пошел за ней. Собака проснулась и некоторое время бежала с нами, но вскоре передумала и поплелась обратно. Мы неторопливо шагали по ровной тропинке вдоль ограды фермы. Иногда Наоко сжимала мою ладонь или брала меня под руку.

— Тебе не кажется, что мы очень давно так не ходили? — сказала Наоко.

— Совсем недавно — этой весной, — улыбнулся я. — Мы ходили так до весны этого года. Если это — «давно», то десять лет назад — античная история.

— Действительно, античная… Извини за вчерашнее. Расстроилась ни с того ни с сего. Ты ко мне приехал, а я… Прости.

— Ерунда. Наверное, лучше чаще выплескивать чувства наружу. И тебе, и мне. Если надо будет их на кого-нибудь обрушить, пусть уж лучше на меня. Так мы и узнаем друг друга.

— И что будет, когда ты узнаешь меня?

— Слушай, ты не понимаешь, — сказал я. — Проблема не в том, что будет. В мире есть люди, которые любят изучать железнодорожные расписания и делают это дни напролет. Другие строят из спичек метровые корабли. И нет ничего удивительного, что в этом мире кому-то захотелось узнать тебя ближе.

— Из любопытства? — странно спросила Наоко.

— Может, и так. Нормальные люди называют это дружелюбием или чувством любви. Тебе нравится называть его любопытством — я не против.

— Послушай, Ватанабэ, ты же любил Кидзуки?

— Конечно, — ответил я.

— А Рэйко?

— Она мне тоже очень нравится. Хороший человек.

— Почему тебе нравятся сплошь такие люди? — спросила Наоко. — Мы все немного повернуты, мы чокнутые, мы не умеем плавать и постепенно опускаемся на дно. И я, и Кидзуки, и Рэйко. Мы все. Почему бы тебе не найти нормальных друзей?

— Потому что я так не считаю, — немного подумав, ответил я. — Я не считаю ни тебя, ни Кидзуки, ни Рэйко повернутыми. Мне кажется, как раз повернутые бодро разгуливают по улицам.

— Но мы всё же ненормальные. Я знаю, — сказала Наоко.

Некоторое время мы шагали молча. Тропинка свернула от забора фермы и вывела на круглую, как пруд, поляну, окруженную лесом.