Харуки Мураками - Норвежский лес

— Часто здесь гуляете? — поинтересовался я у Наоко.

— Примерно раз в неделю, — ответила она. — Тяжело, да?

— Немного.

— Прошли уже две трети. Осталось немного. Держись, ты же мужчина! — призвала Рэйко.

— Я мало двигаюсь.

— Поди, только по девчонкам и бегаешь? — сказала Наоко, как бы сама себе.

Я хотел было что-нибудь ответить, но дыхания не хватило и у меня ничего не вышло. Иногда мимо пролетали красные птицы с хохолками на головах. В ярко-голубом небе они выглядели очень эффектно. На лугу беспорядочно цвело несчетное количество белых, голубых, желтых цветов. Повсюду жужжали пчелы. Разглядывая мир вокруг, я уже ни о чем не думал и просто шаг за шагом передвигал ноги.

Минут через десять подъем закончился. Мы вышли на ровное место, похожее на плоскогорье и там сделали привал, вытерли пот, отдышались, попили из фляги воды. Рэйко нашла какие-то листья и сделала из них дудочку. Затем начался пологий спуск. По обеим сторонам тропинки рос высокий мискант. Еще минут через пятнадцать мы прошли селение, но в нем не было ни одного человека — стояла лишь дюжина заброшенных домов, а вокруг — трава по пояс. В проемах стен белел засохший птичий помет. Один дом совсем завалился, остались только столбы, но были и такие, что открой ставни и селись хоть сейчас. Мы прошли по тропинке, стиснутой безмолвными вымершими домами.

— Какие-то семь-восемь лет назад здесь еще жили люди, — объяснила Рэйко. — Вокруг были сплошные поля. Но все уехали. Уж очень тяжкая здесь была жизнь. Зимой засыпает снегом, и никуда не выйти. А почва бедная. Куда выгодней уехать в город.

— Никуда не годится. Столько пригодных для жизни домов, — сказал я.

— Одно время тут жили даже хиппи, но зимой их и след простыл.

Селение осталось за спиной, мы прошли еще немного вперед, и показалась изгородь пастбища. Вдалеке на нем виднелись лошади. Мы пошли вдоль изгороди, и вдруг, виляя хвостом, на нас выскочила огромная собака. Она кинулась на Рэйко, обнюхала ее лицо, а затем игриво прыгнула к Наоко. Я свистнул, собака подбежала и вылизала мне всю руку.

— Пастушья, — трепля голову собаки, сказал Наоко. — Ей уже лет двадцать. Зубы слабые, твердое грызть не может. Только спит перед магазином, а услышит шаги — прибегает и ластится.

Стоило Рэйко достать из рюкзака обрезок сыра, собака почуяла запах, подскочила к ней и радостно вцепилась зубами в угощение.

— Недолго нам с ней осталось встречаться, — похлопывая собаку по голове, сказала Рэйко. — В середине октября посадят в грузовик вместе с коровами и лошадьми и отвезут на нижнюю ферму. Их привозят сюда попастись на свежей траве только на лето, пока для туристов работает небольшое кафе. За день бывает человек по двадцать, а бывает — и никого.

— Может, хочешь чего-нибудь выпить?

— Хорошо бы, — ответил я.

Собака побежала вперед проводить нас до самого кафе. То было маленькое здание с верандой, выкрашенное спереди белым. С карниза свисала полустершаяся вывеска в форме кофейной чашки. Собака взбежала по ступенькам, завалилась на бок и зажмурилась. Мы сели за стол на веранде, а из дома вышла девушка с волосами, забранными на затылке в хвост, в белых джинсах и тренерке, и приветливо кивнула Рэйко и Наоко.

— Это — товарищ Наоко, — представила меня Рэйко.

Девушка поздоровалась, и я ответил ей.

Пока женщины о чем-то беседовали, я трепал по шее лежавшую под столом собаку. Шея ее и впрямь была старческой, с затвердевшими жилами. Стоило поскрести ей эти твердые места, как собака довольно и громко задышала.

— Как ее зовут? — спросил я у девушки.

— Пэпэ.

— Пэпэ, — попробовал позвать я собаку, но она даже не шелохнулась.

— Она глуховата. Нужно громче звать, чтоб услышала, — сказала девушка на местном диалекте.

— Пэпэ! — громко позвал я. Собака открыла глаза, подпрыгнула и гавкнула.

— Хорошо, молодчина, хватит, спи дальше да живи дольше, — сказала девушка, и собака вновь улеглась у моих ног.

Наоко и Рэйко заказали молоко со льдом, я — пиво. Рэйко попросила девушку включить радио, та повернула на усилителе ручку и включила стерео-программу. Послышалась песня группы «Кровь, Пот и Слезы» «Spinning Wheel».

— Если честно, я прихожу сюда послушать музыку, — довольно сказала Рэйко. — У нас-то радио нет. Если хоть изредка не заглядывать, совсем не будешь знать, что сейчас в мире слушают.

— Вы здесь постоянно живете? — спросил я девушку.

— Еще чего! — засмеялась она. — Ночью здесь можно помереть с тоски. Вечером меня отвозит вот на этой штуке работник фермы. А утром привозит обратно.