Джоди Пиколт - Дорога перемен

Все произошло настолько быстро, что никто ничего не заметил — ни другие дети, ни родители. Но как только Джоли закричал, я нырнула и молотила воду до тех пор, пока не оказалась у него за спиной; я вынырнула на поверхность, одной рукой поддерживая брата, и изо всех сил поплыла к следующей волне. Джоли наглотался песка, когда его головой вперед выбросило на каменистый берег. К нам подбежал папа с криками о том, чем мы, черт возьми, думаем, когда лезем купаться в такой шторм. Мы с Джоли высохли и наблюдали за штормом уже через заклеенные крест-накрест окна коттеджа. На следующий день, выдавшийся ясным и солнечным, и во все последующие дни я в воду ни ногой. По крайней мере, сейчас я захожу не дальше, чем по грудь. Родители решили, что я испугалась шторма, но дело было совершенно в другом. Я не хотела так легко сдаваться на милость стихии, которая чуть не забрала единственного родного и любимого мною человека.

Я медленно иду к воде, стараясь не намочить ноги, но мои кроссовки все же намокли, когда я опустила руки в воду. Для июля вода довольно прохладная, однако для меня, у которой вся кожа так и горит, это приятная прохлада. Если я заплыву далеко, где будет достаточно глубоко, смогу ли я успокоить ту часть себя, которая испытывает ненависть? Ту часть, которая может ударить?

Я не помню, когда это со мной произошло впервые, но помнит Джоли.

Я вздрагиваю от голоса Ребекки.

— Мама, — просит она, — расскажи, что случилось.

Я бы с радостью рассказала ей все, с самого начала, но есть вещи, о которых лучше помалкивать. Поэтому я рассказываю ей об обувных коробках и записях Оливера, о порванной коробке, о рассыпавшихся экземплярах китового уса, об испорченных документах. Я признаюсь в том, что ударила ее отца, но умалчиваю о том, что мне сказал Оливер.

У Ребекки вытягивается лицо, и я вижу, что она пытается для себя решить, верить мне или нет. Потом дочка улыбается.

— И все? Я-то думала, что произошло нечто поистине серьезное. — Она робко зарывается руками в песок и крутит между пальцами кусочек сухих водорослей. — Он это заслужил.

— Ребекка, это касается только меня, ты тут ни при чем…

— Но это правда, — настаивает она.

На самом деле с ней трудно не согласиться.

— И все же…

Ребекка садится на песок и скрещивает ноги по-турецки.

— Ты вернешься?

Я вздыхаю. Как объяснить, что такое брак, пятнадцатилетней девочке?

— Нельзя просто собрать вещи и сбежать, Ребекка. У нас с твоим отцом есть друг перед другом обязательства. Кроме того, я ведь работаю.

— Ты же заберешь меня с собой, правда?

Я качаю головой.

— Ребекка…

— Мама, все же очевидно. Тебе нужна свобода. — При этих словах Ребекка разводит руки в стороны. — Тебе нужна свобода, чтобы все обдумать. И обо мне не волнуйся. Все родители так поступают. Пытаются разобраться в себе. В этом возрасте многие разводятся.

— Это просто нелепо. Я не стану брать тебя с собой, даже если решусь уйти. Ты и его дочь. Ответь мне на один вопрос, — говорю я, пристально глядя на дочь. — Чем твой отец заслужил то, чтобы ты его бросила?

Ребекка поднимает камень — идеальный камешек, чтобы швырять в воду, и камешек подпрыгивает шесть, нет, семь раз.

— А чем он заслужил, чтобы я осталась? — Она смотрит на меня и вскакивает на ноги. — Поехали, — говорит она, — пока у нас фора и мы можем его перехитрить. Он ученый, отслеживать китов — это его работа, поэтому нам нужно в полной мере воспользоваться сложившимся преимуществом. Мы можем поехать куда угодно — куда угодно! — Ребекка машет в сторону стоянки. — Мы ограничены в средствах, поэтому нужно составить план трат. Я могу позвонить миссис Нитли в бассейн и сказать, что у меня мононуклеоз или что-нибудь в этом роде, а ты позвонишь директору школы и скажешь, что заразилась от меня. Я готова ко всему, пока мы будем ехать. Я боюсь только летать… — Она обрывает предложение хихиканьем, а потом падает на колени и ползет ко мне. — Что скажешь, мама?

— Я хочу, чтобы ты меня выслушала, и выслушала очень внимательно. Неужели ты не понимаешь, что сегодня произошло? Я… ударила… твоего… отца. Не знаю, откуда взялась эта злость и почему я так поступила. Я просто треснула его. И, возможно, опять смогу ударить…

— Нет, не сможешь.

Я шагаю вдоль пляжа.

— Я не знаю, что произошло, Ребекка, но я разозлилась не на шутку. Говорят, что подобное может случаться снова и снова; говорят, что это может периодически повторяться и передается по наследству. Ты следишь за моей мыслью? А если я по ошибке ударю и тебя? — Я выплюнула эти слова, словно камни. — А если я ударю своего ребенка?