Вісім. Жіноча мережева проза

Поэтому я закуталась поплотнее в свое красное пальто, схватилась за зеленый зонтик и помчалась в близлежащую кофейню — для затравки, для настроения. Вечерело, машины ярко светили огнями, по улице бодро выцокивали ярко накрашенные женщины, и душа моя требовала фейерверка. Зеленый зонтик тянул меня к небу, в лужах отражался мой розовый шарф. Ночь меня ждала, ночь меня жаждала, и я готова была ей отдаться.

Но я все-таки, наверно, начну свой рассказ с утра, чтобы по порядку, чтобы не показаться сумасшедшей, ведь я же не сошла с ума — я просто немножко потеряла голову.

Утром я постаралась сделать вид, что вокруг Лондон. Ну или Париж, ну или Вена — не суть важно. У меня было острое гламурное голодание уже несколько дней — мне хотелось роскоши и красивой жизни, а серое межсезонье не располагало. И свежекупленные «Vogue» и «Bazaar» не спасали: наверно, бракованные были какие-то, фальшивые, а может, просто испортились.

И, надо признаться, я сделала все, что только могла. Я очень сильно накрасила глаза. Я замоталась в розовый шарф. Я надела беспроигрышную белую юбку и черные кеды.

Мало того, я выгребла из шкафа килограмм пятнадцать вещей — разлюбленных, состарившихся, в общем, хлама. Мохнатые свитера, старые штаны, выцветшие рубашки, страшненькие маечки — пять кульков с когда-то любимыми нарядами.

Таким поступкам было две причины. Да, две причины нашла я для себя. Во-первых, мне нужны были основания, чтобы скороговоркой выпалить взрывоопасное «мненечегонадеть» и купить себе новое платье, красивое и безумное, роковое платье. Во-вторых, мне вдруг исполнилось 27 лет, и показалось, что я начинаю (страшные слова такие, сложно их сказать) старе-ть. Стареть — это когда жизнь вытекает по каплям, и так медленно, что и не замечаешь, а потом вдруг становишься у зеркала, смотришь — а там совсем другое лицо, печальное, беспросветное.

Так-то я против концепции возраста, глупость этот ваш возраст, самовнушение. Все по-другому устроено. Человек (девушка, скажем) просто обновляется иногда, сбрасывает кожу ночью и утром просыпается свеженьким, новым, сияющим. Очень легко, рецепт простой, попробуйте: надо только отказаться от чего-то немножечко ценного, всего лишь выкинуть из жизни какого-то человека, выбросить любимую игрушку, сжечь кусочек себя — и готово. Только вот со временем все сложнее и сложнее так делать, лень, да и страшно. Дом, любимые люди, обязательства, дети опять же — вся эта неподъемная дребедень гнет, заливает в форму, замораживает навсегда. Тогда да, тогда конечно, человек стареет и дурнеет, становится похожим на свою фотографию в паспорте: вечно пришибленные глаза, никакой улыбки, или улыбка фальшивая, что хуже.

А потому я сегодня выгребла из шкафа килограмм пятнадцать вещей, разлюбленных, старых, в общем, хлама. И я знала, что по закону сохранения энергии в ответ должно произойти что-то необычное, случиться нечто странное, новое, свежее. И потому я сегодня сбежала с работы — ушла бродить по магазинам. И зачем-то купила ярко-зеленый зонтик-трость. Я не ношу зонтики, а в этот влюбилась — уж больно он ярко смотрелся с красным пальто, и так ухватисто лег в руку, и так славно улыбался всем вокруг. И как по заказу, пошел легкий дождь, и я раскрыла зонтик, и мне было уютно под ним.

А потом я завернула в свежеоткрытый бутик «X. М.», что в Пассаже. У нас из Пассажа собрались делать Рю де ля Пе, улицу шикарных магазинов, как в Париже. Вы не знали, наверно? Там будут дорогие магазины вперемешку с крохотными кафешками, а больше ничего там не будет. Впрочем, аптеку в самом углу, я думаю, оставят. Такие вот грандиозные планы, а пока что там один бутик с большими дверями темного стекла, и даже нет еще вывески приличной, с золоченными буквами, как любят у нас в Киеве.

И я открыла дверь темного стекла и зашла в бутик. Карман мне жгли деньги, подаренные на день рождения, их срочно требовалось потратить как можно глупее и безалабернее — такое было желание. Но в руках у меня был кулек с предательской надписью «Mango» (я купила там за пять минут до того две блузки). С таким кульком глупо заходить в бутик с вещами Chloe и Yves Saint Laurent, и я это поняла по глазам продавщиц: глаза у них потускнели сразу. А я прошлась по магазину, небрежно провела рукой по юбке-тюльпану из тафты, вздохнула так разочарованно и обратилась к продавщицам: мол, скажите, это у вас вся коллекция? А они даже растерялись как-то и виновато ответили: нет, вся подъедет позже, недели через две. «Недели через две?» — мне даже дух захватило от возмущения, так решила я сыграть. «Ой, но Вы заходите», — торопливо говорили моей спине продавщицы. «Да, конечно», — мимоходом ответила я им, нарочито мимоходом, с легчайшим таким пренебрежением.