Вісім. Жіноча мережева проза

В квартире разгром, в мозгах кавардак, в душе бедлам. Я, такая красивая, такая замечательная, чудесная и умная, чудная и забавная, я, почему я никак не могу уловить этот ритм, в котором мне нужно танцевать?

Напиваемся. Говорим. Вспоминаем.

Все замужние, все женатые, с детьми, внуками и любовницами. И одни мы с Алиной как непришейкобыле хвост. Или стать лесбиянками? Но не тянет ведь, пробовали: не то, не то, не то.

Под вечер выбрались на крышу старого дома. Я села на краю, взяла с собой бутылку красного вина, и пила вино прямо из горлышка, и смотрела вниз на людей, и мечтала, и немного слушала музыку.

Внутри меня пустота — пусто, пусто, глупо и противно. Хуже нет, когда на твоих глазах по капелькам уходит интерес к тебе из крайне не чужого тебе человека.

А даже если и из чужого — все равно неприятно. Бьет по самолюбию, по нервам, по настроению. Начинаешь хуже спать, а утром сложнее вставать. Глаза тухнут и блестят от слез.

Это все неверно.

А все же интересно. Если очень много думать о сексе с кем-то определенным, нравящимся тебе, то он ведь это почувствует?

Внутри меня пустота — пусто, пусто, глупо и противно. Как будто кусок выжрали.

Но это ничего, ничего. Переживу.

И буду такой же — красивой, умной, самоуверенной, самовлюбленной шлюхой.

В ушах кубинские мотивы: гитары, флейты, хриплые голоса развратных мулаток (и загорелых белых бездельников). Туда же робко пытается пробиться шум офиса, но я его не пускаю. Учусь слушать правильно.

В глазах экран монитора и темно-синее небо за окном.

В голове мысли о работе, о жизни, о заботах и о радостях. Но все легкие и светлые. Тяжелые отфильтровываются по мере поступления.

В душе — не скажу. Но попадают туда только после строгого фейс-контроля.

Поэтому в душе все хорошо.

Ах, есть, наверно, люди, живущие в строго установленном порядке, по расписанию. И сюрпризы у них случаются в нужные им дни, и зонтик они с собой носят, а в особо запущенных случаях еще и зубную щетку. А для меня каждый новый день полон неожиданностей — то наскочит, как неуклюжий щенок, то прошелестит мимо, тихонечко царапнув по щеке, то вцепится зубами в горло… Никогда ничего неизвестно.

Угораздило родиться блондинкой — и цвет волос тут ни при чем, знаете ли. Я как-то непонятно уживаюсь с окружающим миром, да и мир очень странно на меня смотрит, с любопытством и опаской, то и дело подкидывая мне сюрпризы и непонятности. Мне вечно встречаются странные, нездешние люди, некоторые зачем-то залазят в мои сны, а с нужными людьми я постоянно разминаюсь. Я часто теряю ключи и голову, и со мной иногда заговаривают коты. И потом, у меня никогда нет с собой носового платка и зонтика, а еще я разучилась ездить в метро, потому что у меня есть машина. Но я не могу сказать, что я живу невпопад — просто вокруг меня слишком много событий и происшествий (в особенности происшествий), которые спешат случиться, и все они толкаются локтями, и от них много суеты и шума.

Зонтик я, правда, с недавних пор ношу — он ярко-зеленый, огромный, и в сильный ветер на нем вполне можно куда-нибудь улететь — знаете, удобно, особенно когда в городе пробки. С остальным пока что сложнее. Но я, наверно, расскажу, почему у меня появился зонтик.

Так вышло, что одним невнятным утром мне вдруг случилось двадцать семь лет, а вечером я почему-то сошла с ума. Неожиданно так я разругалась со своим любимым в пух и прах, разорвала его на кусочки, уничтожила его словами всякими, злыми, нехорошими. Он и сам был виноват, конечно: позволил себе рискованную шутку, обозвал меня как-то… в общем, не помню я точно, но обидел.

Ну хорошо, я признаюсь, он сказал, что черные кеды в комплекте с белой пышной юбкой — это чушь и дурной вкус, и обозвал меня чучелом. Редкостное хамство, не правда ли?

И я вдруг почувствовала себя такой неуверенной, такой бездарной, такой нелепой. И я, конечно, разозлилась, потому что кеды с белой юбкой — это красиво. И потому я набросилась на своего любимого, растоптала его, закидала обидными словами, добила презрительным фырканьем, а потом развернулась и убежала вниз по лестнице, чтобы не расплакаться вдруг, чтобы не испортить ничего.

Срочно требуется в таком случае с кем-нибудь поговорить. Или же чтобы тобой все восхищались. Срочно надо украсть чье-то сердце, поиграть им немножко, а потом, быть может, вернуть, хотя лучше бы оставить для коллекции. На самый крайний случай годится беседа по душам с подругами, но это — на самый крайний случай.