Вісім. Жіноча мережева проза

Зате я хворію на ментальну булімію.

Щоразу після надміру вживання будь-якої цінності чи явища, моралі, почуттів, спілкування я запихаю два пальці глибоко в мозок і вибльовую спожите, аж до конвульсій, до присмаку жовчі і запаморочення. Геть-чисто.

Процес цей хоч болючий, але необхідний: без нього почуваюся надто ситою, переповненою сатурованими жирами і вуглеводами соціуму; опісля ж маю в розпорядженні порожнечу, яку знову заповнюю продуктами, зазвичай вимушено, без прискіпливого аналізу якості.

Може, якось виблювати свою совість?

Буееееее.

Де я? Гаманець сухо демонструє дві гривні. Мобільний не подає ознак життя. Довкола порожньо. Ледь чути незмінний урбаністичний гул. Згори кудись далеко, але, здається, докірливо дивиться Сковорода. Не впіймав тебе світ, генію… А мене впіймав. І міцно тримає. Близько до землі, тісно, гравітаційно. Щодня ловить, сука, своєю порядною поведінкою і корпоративним етикетом, невживанням слова «блять», ситним обідом з першим, другим і компотом, вчасно розісланим новинним блоком для клієнтів, трьома гальбами пива, користуванням послугами тільки ліцензованого таксі, молитвою на ніч, гарячими батареями центрального опалення, похмільною нудотою в стравоході, ранковою гімнастикою і душем, зачісками, кавоварками і вчорашніми розігрітими канапками…

Падаю.

Иногда счастье — это когда вместо того, чтобы утром в аптеке купить тест на беременность, вечером покупаешь прокладки. По этому поводу я даже выпила в баре возле работы немножко бехеровки: крепкая, сладкая, веселит — лучший девичий антидепрессант. И неважно, что приличные девочки в одиночестве вечером в баре крепкие спиртные напитки не пьют. Тем более что к таковым я себя давно не причисляю — пустое кокетство и самообман.

Сидела весь день, нервничая и обгрызая ногти, не зная, куда себя деть. Беспокоит, знаете ли, неопределенность — то ли жизненная катастрофа в перспективе на вечер, то ли очередная мелкая задержка. Ох уж эти женские заморочки — день туда, день сюда, в общем-то, чепуха и все совершенно незначительное, но столько за день этот самый передумаешь, что другим и на неделю бы хватило. И порою мысли в голову приходят интереснейшие. Неохота их обуздывать и сдерживать, сознание за ними не следит, и они, радостно подпрыгивая, напевая и крутясь волчком, разбегаются по всей голове…

И именно так, к вечеру сегодняшнего псевдо-рабочего дня, переполненного мелкой рутиной и нервозным ничегонеделаньем, я поняла, в чем мое призвание.

На самом деле мне надо было родиться лет сто тому назад во Франции и стать куртизанкой. Ну, или гейшей в Японии. Или гетерой в Греции. Хотя куртизанки мне как-то ближе — эпоха более подходящая и образ жизни увлекательней.

Нет, я это серьезно. Тогда моя шлюшья натура нашла бы себе применение без ущерба для психики — моей и людей вокруг. Я бы распрекрасно проводила время, легко и развратно зарабатывая себе на жизнь. Писала бы на склоне лет мемуары, и со временем открыла бы весьма дорогой и фешенебельный бордель.

А ныне благородная профессия куртизанки потеряла свой почтенный ореол и деградировала в занятия проституцией, а в лучшем случае — в прямодушное и незатейливое блядство. Это совершенно не то, и даже говорить тут не о чем.

Ну почему, почему мужчин, которые мыслят так, называют бабниками (с оттенком зависти и уважения), а женщин — шлюхами (тоже с завистью, но без всякого уважения)? Вот, вот за что надо бороться феминисткам. Подумаешь, право голосовать. В нашей стране это не такое уж и преимущество, особенно в последнее время.

Да, в таком ключе я могла бы додуматься до высочайших мыслей, дописать диссертацию и, в конце концов, получить Нобелевскую премию мира, если бы меня, конечно, не пристрелила раньше какая-нибудь радикальная украинская феминистка.