Алекс Престон - Кровоточащий город

В начале ноября город накрыла волна самоубийств. В самом названии этого месяца есть что-то жесткое, суровое, и, когда подули восточные ветры, в квартире похолодало так, что не хотелось даже вылезать из-под одеяла. По утрам я оборачивал вокруг шеи два шарфа, натягивал перчатки, надевал две пары носков, но по пути к метро все равно успевал замерзнуть и подъезжающий к платформе поезд встречал как спасение. Батареи отопления в доме на Мюнстер-роуд дрожали от напряжения, силясь удержать тепло перед лицом немилосердного натиска с востока. Иногда, просыпаясь среди ночи, я обнаруживал, что они остыли. Когда это случалось, я надевал на себя все, что только мог, прижимал к груди залитую кипятком грелку и с тоской думал об уютной комнате в доме на Ноттинг-Хилл, где меня ждало теплое тело Джо. Мы подумывали о том, чтобы съехаться, но я много работал и не хотел, чтобы она видела меня уставшим и раздражительным, провонявшим сигаретами неудачником. Я берег ее для выходных, ее загорелое тело было маяком, свет которого пронизывал серую хмарь пятничного вечера.

Если смерть Мэдисон была тихой, камерной, то самоубийства, прокатившиеся той зимой по Сити, определенно срежиссировал некий небесный эстет. Танец смерти был прекрасен и демонстрировал глубокое понимание важности этого финального аккорда. Сама подача их прессой подталкивала к отысканию красоты в заключительном акте, заставляя молодых людей, не желавших более терпеть рутину тусклого бытия, стремиться превзойти предыдущую смерть, выжечь еще более четкий образ на коллективной сетчатке.

Шла первая неделя декабря. Мир пребывал во тьме, а Рождество казалось слишком далеким, чтобы предложить хоть какое-то утешение. Хотя бонусы и были повсеместно урезаны или отменены, жены все равно хотели «шанель», дети требовали новейший компьютер, и все жаждали засветиться на лыжных курортах. Впрочем, никто уже не возлагал на зимние каникулы больших надежд.

Один инвестиционный банк, что находился в Кэнери-Уорф, только что объявил о крупных убытках и увольнении всей команды, занимавшейся кредитными операциями. Генеральный директор подал в отставку, и сотрудники компании, собравшись в просторном мраморном атриуме, с надеждой встретили его сменщика. Новый генеральный ступил на подиум, глубоко вздохнул и даже успел произнести несколько слов, когда за спиной у него пролетело что-то, напоминающее огромный маятник. Генеральный обернулся, испуганно вобрав голову в плечи, а маятник, судорожно дергаясь, качнулся в другую сторону и замедлил ход, так что собравшиеся смогли наконец разобраться, что же такое происходит. Кто-то ахнул. Кто-то вскрикнул. В петле длинного стального каната висел Пол Стюарт, бывший глава кредитного отдела, рассчитавший свой последний выход так, чтобы он совпал с началом выступления генерального. Пройдя накануне в офис — якобы за вещами, — он остался там на ночь, спрятавшись в лифтовой. Вынуть его из петли, обрезав стальной канат, смогли только через час. К тому времени лицо изрядно посинело. Кто-то сделал снимок — мертвец в петле и стоящие понуро его бывшие сослуживцы.

Джо позвонила в тот вечер, когда я, выключив в замерзающей квартире свет, согревал руки между сжатыми коленями.

— Чарли, это я. Ужасная история, я видела в новостях. Кошмар. Хочу, чтобы ты знал — я тебя люблю. Пожалуйста, не забывай, что ты всегда можешь прийти и жить здесь. Тебе не надо зарабатывать, не надо ничего делать — надо только быть со мной. Я не знаю, что делала бы без тебя, Чарли.

— Понимаю. Все будет хорошо, Джо. Я не сломаюсь. Раньше, до тебя, до Рэя, может быть… Но теперь у меня есть то, ради чего стоит жить. Главное, у меня есть ты. Спокойной ночи, милая. Добрых снов.

Рынки фактически закрылись. Банки списывали миллионы на безнадежные долги, компании не могли выпускать новые облигации. Я все еще оставался в минусе по итогам года, но ухитрился извлечь какую-то прибыль от коротких продаж до наступления пятницы, дня плохих новостей, когда трейдерам приходится закрывать позиции на уик-энд. По субботам на работу уже никто не выходил. За шесть месяцев активы «Силверберча» сократились вдвое, но шансы выжить пока еще сохранялись.

Председатель ушел в отпуск на весь декабрь, оставив вместо себя нас с Катриной. Перед уходом он пригласил меня в кабинет.

— Решил сказать сам, пока ты не услышал от других, — начал он извиняющимся тоном. — Бонусов в этом году не будет. Инвесторы нас не поняли бы. Но мы подняли твою зарплату до шестидесяти тысяч, потому что мы ценим твой вклад в поддержание компании на плаву. Обещаю, что когда дела пойдут на лад, ты будешь достойно вознагражден.