Алекс Престон - Кровоточащий город

— О нет, нет, Джо. Ну, то есть… Господи, еще рано. В смысле… Нет.

Я открыл футляр — тень разочарования мелькнула в ее глазах, но уже в следующее мгновение Джо повернула сережки к свету, и брильянты вспыхнули, поймав пламя свечей. Они смотрелись крупнее и внушительнее, чем в магазине. Джо приложила их к ушам и подбежала к зеркалу.

— Какая красота, Чарли. Ты так меня напугал. Но все равно спасибо. Это мой самый лучший подарок за всю жизнь.

Она крепко обняла меня, провела ладонью по волосам, а потом надела серьги и выскочила вприпрыжку в гостиную — покрасоваться. Мать ахнула от восторга, отец громко зааплодировал.

Я повез Рэя и Тони домой. Мальчишка быстро уснул, уткнувшись лицом в холодное стекло.

— Послушай, Чарли. Рэймонд говорит, что ты не очень доволен работой. Если так, то почему не уйдешь? Какой смысл заниматься тем, что не радует? — Тони изрядно набрался и теперь настроил радио на станцию, передававшую романтические песни. Обращаясь ко мне, он то и дело одобрительно повизгивал под Марвина Гэя и Отиса Реддинга, бормотавших милые глупости.

— Мне нужны деньги, Тони. Осталось уже недолго. Вот куплю дом, обустроюсь и брошу это все. Тогда и найду работу по вкусу.

— Тебе вряд ли нужен совет такого, как я. Я ведь ничего толком не добился, верно? Но по-моему, жизнь — чертовски короткая штука. Смерть мамы Рэя научила меня: никто не знает, кому сколько еще осталось. Взять хотя бы эту вашу знакомую, Мэдисон. Когда об этом задумываешься, то понимаешь, что время надо тратить на людей, на тех, кого любишь, надо делать то, к чему лежит душа, а не заниматься дурью только из-за того, что так можно загрести чуть больше наличных.

Остаток пути проехали молча. Рэй, когда его разбудили, закапризничал — он еще не протрезвел после бокала шампанского. Я сидел и смотрел, как они идут к дому. У двери Тони обернулся и помахал рукой.

Джо ждала меня в постели, в одних сережках. Я быстро сбросил одежду и забрался к ней под одеяло. Она приникла ко мне долгим поцелуем, а потом уселась сверху. Сережки гипнотически раскачивались в такт нашим движениям, а когда она откидывала голову, брильянты описывали в темноте магические круги. Потом мы долго лежали, обнявшись, и ее сердце стучало у меня под боком. Я подумал, что она уснула, и прошептал ее имя.

— Джо.

— М-м?.. Что?

— Знаешь, я подумал… Наверно, брошу эту работу. Хочу уйти из Сити. Попрошу Генри подыскать место в газете. В любом случае мне нужно поговорить с ним. О нас с тобой. Но вообще-то, как мне кажется, пришло время кое-что изменить. Взять жизнь в свои руки. Заняться тем, что будет интересно мне самому.

Она села, потом склонилась ко мне и поцеловала, глаза сияли, как брильянты у нее в ушах.

— Я давно жду, когда же ты это скажешь.

Уход из Сити я спланировал по пути в Уэртинг на Рождество. Мысленно сочинил письмо Генри — приглашу выпить, а потом отдамся на его милость, попрошу прощения за предательство, за то, что сплю с девушкой, которую он любил. У Биллингхерста образовалась пробка минут на десять. Я не стал выключать двигатель, и стекла запотели от моего дыхания. Наконец мы сдвинулись с мертвой точки, и я увидел врезавшуюся в дуб машину — скорее всего, ее занесло на крутом повороте. На девушку, что уже грузили осторожно в «скорую», надели широкий белый хомут. Ноги у нее дергались. После этого никто уже не спешил, люди ехали осторожно, сбрасывая скорость на поворотах, представляя родителей, ждущих дочь к Рождеству, и нетронутые подарки под деревом.

Едва переступив порог дома, я как будто шагнул в прошлое. Наряженная ель распространяла густой аромат, одновременно волнующий и печальный. Отец читал книгу в гостиной. Мать готовила копченого лосося и омлет — наши традиционные рождественские блюда.

— Чарли, дорогой, проходи. Оставь вещи здесь. Дай-ка на тебя посмотреть. О, да ты похорошел. Есть девушка? Похоже, она заботится о тебе.

— Ну, кое-кто есть…

Отец, подойдя сзади, положил руку мне на плечо:

— Молодец. Расскажи-ка нам про нее, в подробностях. Но сначала пойдем, послушаешь пластинку, что я купил на днях.

Вечер прошел в счастливых воспоминаниях о временах давно минувших. Мама неспешно хлопотала по дому, мы с отцом разговаривали и играли в шахматы, потягивая бургундское. Лежа потом в постели, я смотрел на тускло мерцающие флуоресцентные звезды, которые сам и наклеил на потолок, когда был еще мальчишкой. Они напоминали сережки Джо. Около полуночи я набрал ей сообщение — «С Рождеством» — и подумал, что, может быть, стоит добавить, что я ее люблю, но удовольствовался поцелуями в конце.