Алекс Престон - Кровоточащий город

— Привет, Джо. Добро пожаловать. Рад, что пришла. — Высокий парень с темной бородкой поднялся из-за стола и, обняв мою спутницу, оторвал ее от пола.

Я огляделся и увидел через стеклянную дверь сад, представлявший собой, по сути, огромную, растянувшуюся ярдов на двадцать и терявшуюся в темноте оранжерею.

— Роланд, познакомься с Чарли. Чарли, это Роланд. Роланд — замечательный художник. У моих родителей есть его работы. Господи, этот сад просто сходит с ума. Великолепно. Как у тебя отношения с советом? Не донимают? Они ведь давно угрожают снести оранжерею. И соседи жалуются, говорят, здесь настоящий рассадник болезней. Ты не против, если я покажу Чарли студию? Думаю, ему твои работы понравятся.

— Конечно, не против. Поднимайтесь. Но сначала выпейте. Пива? Вот, берите.

Мы взяли по банке «Ред страйп» и поднялись по скрипучим деревянным ступенькам, обходя выпивавшие парочки. Наверху было темно. Джо толкнула дверь, взяла меня за руку, и мы ступили за порог тьмы. Она щелкнула выключателем, и высокую комнату залил мягкий свет. Сотни птиц свисали с потолка, прекрасных райских птиц с длинными пестрыми хвостами. Присмотревшись, я понял, что они сделаны из консервных банок, полосок материи, сигаретных пачек. Джо щелкнула другим переключателем — и помещение наполнилось звуком. Поначалу это было тихое чириканье, потом в нем прорезалась одинокая трель, долгая, плавная, растекающаяся в неподвижной тишине ночи. Птицы медленно задвигались, и мы, не разнимая рук, легли на деревянный пол и долго смотрели на них. Пение понемногу стихло, и я вдруг почувствовал, насколько близко от меня Джо, почувствовал ее влажную ладонь в моей. Повернув голову, я посмотрел на нее. Джо продолжала наблюдать за птицами, которые все еще кружили в вышине, но уже молча.

— Спасибо, что привела сюда. Похоже, ты меня уже немножко спасла.

Она улыбнулась, потом вскочила и потянула меня за руку:

— Подожди, ты еще не видел сад. Сад совершенно прекрасен.

Мы спустились по ступенькам. В кухне нам приветливо помахал Роланд. Я прихватил еще две банки пива и вышел за Джо в сад. Там было жарко. Я видел дождь на грязном стекле, чувствовал удушливую влажность воздуха. Джо отвела в сторону лист папоротника, и я последовал за ней по мшистой тропинке. Стена папоротников сомкнулась, и мы оказались в полной тишине, нарушаемой лишь мягким плеском воды. Справа от тропинки с топкого берега падал в крошечное озерцо небольшой водопад. Разнообразные животные, сделанные из подручных материалов и выброшенной за ненадобностью утвари, стояли у воды с опущенными головами. Уже знакомые мне птицы свисали с потолка и сидели на верхушках пальм. Здесь были иволги, удоды, пчелоеды, все ярко раскрашенные, сияющие в мерцающем рассеянном свете.

— Я часто приходила сюда, когда решила бросить коммуну. Роланд — удивительный человек. Они с Фрэнком — это его бойфренд — практически удочерили меня на какое-то время. Иногда я оставалась здесь на всю ночь. Сидела, смотрела на животных, на водопад. Видел броненосца? А вон там обезьянки — посмотри! Есть еще малютка-гиппопотам. Здесь так чудесно. Я рада, что смогла показать тебе все это.

Она повернулась ко мне, и я поцеловал ее в теплые губы. Мы оба вспотели в тропической духоте оранжереи. Я сбросил с плеч пиджак и расстелил его на земле. Мы сели, и я обнял ее, привлек к себе и поцеловал. Ее юркий язычок нырнул мне в рот. Я немного смутился, вспомнив про съеденное карри. Она отстранилась и вопросительно улыбнулась.

— Лучше бы я не ел карри.

— Не говори ерунды. Выпей еще пива. Ты отличный парень, Чарли.

Мы полежали еще немного, потом, держась за руки, вернулись в дом. Джо легко заговаривала с незнакомцами, без проблем общалась с художниками и артистами, учеными и мелкими знаменитостями. Наблюдая за ней со стороны, я проникался гордостью и старался не думать о Генри.

В ту ночь я пошел домой к Джо, вместе с ней прокрался по лестнице в доме ее родителей на Элгин-кресент и лежал потом в ее постели на чердаке с застекленной крышей, переделанном в жилую комнату. Целый час мы разговаривали, держась за руки, прижавшись друг к другу под теплым одеялом. В полутьме я видел, как она улыбается. А потом что-то подхватило нас, и она сорвала с меня трусы, а я стащил с нее пижаму. Мы сшиблись телами, ощутили, как бьется внутри нас жизнь, ее жестокую силу, что прижала ее худенькие алчные бедра к моим.

Потом мы лежали, запыхавшиеся, умиротворенные. Я обнял ее крепко, прижал ее голову к груди. Она быстро уснула, а мне не спалось. По ясному, безмятежному небу медленно крался рассвет. Джо позабыла опустить жалюзи, и я смотрел, как свет ползет к ней, касается ее грудей, как бьется о ребра сердце. Я приник губами к соску, она проснулась, и мы снова занялись любовью, как старые друзья, которым приятно и легко быть вместе. Джо кончила бурно, вскинулась, затрепетав, и резко выпрямилась, схватившись за грудь.