Алекс Престон - Кровоточащий город

— Это я для тебя прихватил.

В раздевалке меня встретили запахи и виды, с которыми я не сталкивался с тех пор, как уехал из Уэртинга. Пол застелен синими резиновыми ковриками, хлипкие шкафчики не внушали доверия, в воздухе стоял запах дезинфицирующего раствора, хлорки и антигрибковой пудры. Переодевались мы вместе. Уже голый, Рэй, ничуть не стесняясь, делал растяжки, упирая ноги в скамейку. Я взглянул на него и тут же смущенно отвернулся.

— Это хорошо, что ты не педо. Я про тебя и не думал, но в наше время осторожность лишней не бывает. — В его речи нередко проскальзывали взрослые интонации — эхо наставлений Мэдисон — и грубоватые отцовские обороты.

Плавки оказались мне очень велики, приходилось следить, чтобы спереди не выскочило ничего лишнего. Наблюдая за моими ухищрениями, Рэй только что не покатывался со смеху.

— Ну ты и дрочила, Чарли. Серьезно. Такой дрочила.

В душе он вдруг повернулся ко мне с серьезным видом и, подбоченясь, объявил:

— Вообще-то, Чарли, чтоб ты знал, — плавать я не умею. Чего притворяться, да? Мы на той неделе классом в бассейн идем, и мне сегодня же надо научиться. Не хочу позориться перед девчонками. Ты меня научишь?

Отваги ему было не занимать. Он барахтался, бил ногами и руками, глотал литрами воду и пару раз шел ко дну. Поддерживая рукой, я пытался показать, как нужно двигать руками и ногами. Ему удавалось преодолеть какую-то дистанцию, но, как только я убирал руку, Рэй начинал паниковать, колотить по воде и тонуть, и мне приходилось тащить его наверх. Через час я сказал, что нам надо уходить.

— Я должен, бля, научиться плавать! — Рэй шлепнул по воде ладонью.

Дежурный спасатель сурово посмотрел в нашу сторону. Я плюхнул мальчишку на спину, взял его за ноги и подтолкнул в направлении дальнего конца бассейна:

— Давай, отталкивайся. Работай, Рэй.

Он снова начал тонуть, потом, сделав над собой усилие, выбросил ноги и поплыл, взбивая в пыль воду и поднимая фонтан брызг. Другие купающиеся торопливо расступались.

— Руки, Рэй! Работай руками. Разгребай воду.

Он выгнул спину, задвигал руками, сбился с курса, но сам же выровнялся и, решительно сжав губы, продолжил путь. Коснувшись наконец голубого бортика, Рэй облегченно выдохнул, выбрался из воды и в полном изнеможении упал на холодный, выстеленный кафельными плитками пол.

Я встречался с Рэем каждое воскресенье до конца той долгой, холодной осени. Чаще всего ходили в бассейн, а потом перекусывали в «Сабвэе» на Мэр-стрит, но иногда отправлялись в кино, на какие-нибудь ужастики, куда дети до восемнадцати не допускались и куда Рэй проскальзывал, натянув на голову капюшон. Но пожалуй, лучшими были те дни, когда мы уезжали в Хэкни и носились наперегонки по промерзшему лугу. Я так ждал этих воскресных встреч. Рэй с гордостью показывал мне ведомость успеваемости и значок пловца, а однажды даже рассказал — в самых красочных деталях — о первом поцелуе с девочкой по имени Лиэнн. Я указал ему, что первый поцелуй за велосипедной стоянкой — это банально. Он послал меня подальше. Как-то раз я предложил Тони сходить с нами пообедать и обнаружил, что имею дело с человеком умным и мягким, глубоко переживающим смерть молодой жены и обозленным на весь свет, но готовым на все ради сына.

Каждый уик-энд я теперь проводил в доме Джо и, уходя с работы в пятницу вечером, испытывал огромное облегчение. Обычно я шел по Бонд-стрит, спускался в подземку на станции «Ноттинг-Хилл» и, уже затемно, прогуливался по Портобелло-роуд, поглядывая на манящие теплом и уютом окна пабов и ресторанов. Мы отправлялись в «Е&О» или «Электрик», заказывали шикарный обед и напивались так, что начинали лапать друг друга под столиком, а потом возвращались в ее симпатичную комнату под самой крышей высокого белого дома. И было неважно, что Джо не отличается великим интеллектом, что ее не оторвать от какого-нибудь кошмарного реалити-шоу, что перед сном она читает «Грацию» или «Хит», а не Генри Джеймса, как я. Со мной Джо была мягкой и заботливой, и за обедом в ресторане мы всегда находили темы для разговоров, пусть даже кому-то они могли бы показаться мелкими и пустячными.

Ее родители часто уезжали — у них была вилла в Салон-де-Прованс, — но, когда нам случалось завтракать вместе, они неизменно были внимательны и доброжелательны, расспрашивали меня о работе и Рэе. Мать Джо каждый раз потчевала меня чем-то из музыкальной классики. В ожидании особенно вдохновенного момента она поднимала руки и замирала, затаив дыхание, а потом начинала раскачиваться в такт мелодии.