Григорий Ряжский - Муж, жена и сатана

— Стоп, стоп, стоп, стоп!!! — неожиданно заорал Лёва, обхватив голову руками. — Николай Василич, дорогой вы наш, вы что же, решили нас укокошить этой вашей просветительской лекцией?! Да мы понятия о таком не имеем, вообще, слыхом ни о чем подобном не слыхивали и глазами своими ничего из этого всего не щупали даже!

На этот раз Аделина не стала противиться Лёвкиному демаршу, пожалев сочувствующим взглядом обхваченную мужем голову.

— Знаете, Николай Васильевич, — вежливо проговорила она, направив глаза уже в привычную для нее зону потолка над письменным столом, — мы с Лёвой даже представления не имели, что вы настолько продвинутый юзер. Мы по сравнению с вами просто малообразованная и бесперспективная шелупонь.

Остановившись было, экран тут же заработал вновь.

«Не говорите так, Аделина Юрьевна, не унижайте себя, вы того не заслужили. Это дурное слово, полагаю, вы попросту не вполне в курсе его значения…»

— Да-да, это я погорячилась, — быстро согласилась Ада, — просто на себя же и злюсь: живем, ни черта не понимаем, а вы, можно сказать, гость нашего времени, ориентируетесь в этом непростом деле не хуже любого профессионала.

«У меня элементарно не было выбора, милые мои, но зато благодаря этой своей упертости, как нынче модно изъясняться, мне удалось зарегистрировать домен Gogol.net.»

— Но как, черт возьми?! — вскричал Лёва, едва сдерживаясь. — Что значит это ваше «зарегистрировал»?!

«Легко. Я всего лишь изменил порядок и численность нулей и единиц на сервере хостингового регистратора».

— Так, ку-ку, приехали… — Гуглицкий резко встал и так же резко сел обратно. Однако на этот раз экран не прекратил выдачу букв, а продолжил и дальше преобразовывать их в слова.

«…А затем придумывается имя почтового ящика и вписывается в панель управления того же хостингового регистратора. В итоге образовался мой адрес, известный вам как dusha@gogol.net.

Дальше же начались мои опыты общения в Сети, о которых я, кажется мне, уже упоминал. К тому времени библиотека наша — и это делает ей честь — приобрела к имевшемуся уже компьютеру, открывшему мне эти возможности, еще и «Ваком», невероятным образом облегчивший для меня само писанье. И теперь следует, вероятно, задержать ваше вниманье на деталях, какие изначально беспокоили Лёвушку, касательно моих умений воздействовать на твердые предметы. Наверно, пришло время прояснить и это.

Хочу заметить, что не вы, милейшие друзья мои, сделались первыми свидетелями необъяснимых вещей, причиною которых был ваш покорный слуга.

Первой была — и вследствие того, к моему великому огорченью, уволилась — библиотекарша Маргарита Марковна, в присутствии которой мне довелось усильем оболочки так продвинуть к краю стеллажа том Виссариона Белинского, что тот упал. К слову сказать, с Виссарионом Григорьевичем у меня имелись особые счеты, так что выбор мой тот случайным не стал. Жаль, однако, что событие это имело место в рабочие часы, что усугубило неприятность.

Тогда я всего лишь начинал мои упражненья, и оттого не мог еще с бесповоротной уверенностью предвосхитить плоды всякого моего опыта. Однако этот случайный успех уже значительно продвинул меня к осознанию верных приемов воздействия на предметы. Все дело в концентрации оболочки, самого́ «легкого тела», в весе его. Понятие «вес» не матерьяльно, скорее это термин духовного значения, однако в исключительных случаях «вес» этот и на самом деле «весит», хотя и ничтожно мало; таким образом, этот мизерный матерьяльный вес, какой имеет далеко не всякая душа, при сложенье воли ее с абсолютной и безоговорочной необходимостью действа может сделаться движителем, в самом сущностном значенье этого слова…»

— Нет, ты поняла? — Лёвка очумело посмотрел на жену. — Воздух сам себе приказал, и на тебе — кастрюля падает головой вниз. Беспредел!

— Не мешай, — отмахнулась Адка, — дай почитать.

«…Затем был чай, весьма горячий и крепко настоянный, с добавкой бергамота, что я, к несчастью, также не принял во вниманье, будучи чрезвычайно увлечен испытаньями обнаружившихся возможностей на разнообразных предметах. Никто особенно не пострадал, однако реферат Вероники Георгиевны оказался чувствительно залитым и основательно намок. Таким образом, не успев распечатать новый экземпляр, эта милейшая женщина не смогла принять участие в конференции, за что совершенно безвинно была лишена квартальной премии.

Этот огорчительный факт стал очередным неприятным ударом для меня, однако ж и его мне пришлось пережить во имя высшей цели своей. Именно тогда, после второй своей удачи, я перешел к освоению клавиатуры и мыши. Тумблер «on/off» остался единственно неподвластным для меня, как я ни пытался сконцентрироваться. Слишком уж мал и упруг. Оттого и сделался я заложником неких персон, каковые имеют к нему доступ, — от выказывающих леность и забывчивость, что, как можно уяснить, лишь на руку мне, до взыскательных и педантичных, каковые ничего, кроме раздражительности по отношению к ним, вызвать в душе моей не могли.