Григорий Ряжский - Муж, жена и сатана

— Черепок, прекрати сейчас же! — Ада поднялась, подошла к двери и прикрыла ее со своей стороны. Пока шла обратно, в компьютере тренькнуло. Треньк, как объяснил ботаник, означал поступление нового письма. Так и было. Письмо лежало в почте, с тем же многоточием вместо имени отправителя. Ада непроизвольно вздрогнула. Что-то начинало не сходиться. Вроде было все еще смешно, но уже не так, по-другому. Тем более что Лёвка в это время ехал на станцию либо все еще ждал буксира. Она подтянула мышку ближе к себе и, подведя курсор, нажала кнопку. Письмо открылось.

«Сейчас я рядом с вами, княгиня, вы можете говорить, я вас услышу. Я успел переместиться в эту обитель за то короткое время, пока вы пребывали в сомнениях относительно фигуры отправителя. Впрочем, так оно и должно быть. Ответить вам словом я не сумею, нет у природы покамест силы такой, чтоб научила меня в теперешнем моем состоянье извлекать из себя звук. Однако же действием я могу засвидетельствовать свое в эту минуту у вас пребывание. Прошу вас теперь же назвать любое число, какое бы вы хотели услышать от меня для испытания моих слов. Проговорите это число громко и явственно. Я тотчас же отзовусь. Другое мое посланье отошлю вам скоро, надеюсь, не заставлю вас пребывать в ожидании дальше завтрашнего утра. Вместе с тем, полагаю, дать вам время, сударыня, чтобы уложилось в мыслях ваших это новое осознание вещей непривычных для вашего щедрого ума — тех, какие располагаются против видимой части натуральности и естества, однако же — существующих, как вы сможете увериться, и никак не противных тому самому естеству.

Остаюсь в надеждах на будущую вашу ко мне благосклонность, Ваш незваный гость, Н.В. Гоголь, литератор.

P.S. Мой E-mail: dusha@gogol.net

— Душа-гоголь-нет… — пробормотала Ада, неотрывно глядя на сочетание латинских букв, составляющих адрес электронной почты. Теперь уже это было больше, чем обычное, случайно засланное письмо в одну сторону. Интересно только, чей это адрес конкретно — явно, что не Лёвкин на стороне. Да и труда не стоит догадаться, что отправитель просто ловко пользуется провайдером «gogol.net», чтобы добавить интриги в свои написанные необычным слогом розыгрыши, построенные на доскональном знании дел внутри чужой семьи.

Однако, чтобы окончательно уже отбросить всяческую глупость, никак не дававшую Аделине Юрьевне сосредоточиться и вернуться в состояние, привычное для субботнего утра, с его расслабленным лежанием в ванне, неспешным завтраком чуть выше допустимых калорий и медитативным кофепитием на кухне в славном одиночестве… — чтобы ко всему этому приступить, наконец, пока Лёвки нет дома, Адка, отдав должное юмору и филологическим изыскам неведомого автора, тему эту решила закрыть и оставить до возвращения мужа, чтобы вместе потом посмеяться чьей-то дурацкой выходке. Она развернулась к двери на стуле-вертушке, повела затекшей шеей влево-вправо, потянулась корпусом, изогнув спину до хруста в центре позвоночника, и не слишком отчетливо, да и не так громко, как было прошено в письме, ленивым голосом протянула:

— Ну, допустим, чет-ы-ре… И что дальше?

А дальше — случилось. Произошло то, чего Аделина Юрьевна Гуглицкая, урожденная княгиня Урусова, совершенно не ожидала. Ручка, та самая помойная дверная ручка на двери спальни, внезапно опустилась и поднялась. Ровно четыре раза. И все затихло…

Ада оставалась сидеть, где сидела, однако почувствовала вдруг, как сиденье под ней против ее воли начинает делать непроизвольный поворот влево. Или нет, вправо — она даже не смогла сразу сообразить, куда. Как и остального всего не понимала вообще — что, собственно, происходит. Ручка — и она это видела своими глазами — совершила четырехкратное опускание сразу вслед за тем, как она отдала этот дурацкий приказ!

— Стоп… стоп… стоп… — внезапно пробормотала она, обращая эти невольно выдавленные гортанью слова то ли к себе самой, то ли неизвестно к кому, кто, вероятно, находился сейчас рядом. Она тряхнула головой, пытаясь сбросить оцепенение, и тут же, смастерив на лице кривую улыбочку, запустила в воздушное пространство следующее предложение к незваным темным силам:

— Ну, хорошо, а если, скажем, восемь? Слабо́?

Как и в предыдущий раз, в этом случае слабо́ так же не оказалось. Чугунная дверная ручка, очищенная Лёвкой от ржавчины и отдраенная чуть не до блеска, отсчитала ровно восемь последовательных подъемов-опусканий, не нарушив правильности счета и окончательно замерев после восьмого раза.