Григорий Ряжский - Муж, жена и сатана

Он вздрогнул и вернулся.

— А там что? — спросил он, указывая рукой на саквояж на полу.

— Там? — Александр Алексеевич махнул рукой, довольно равнодушно. — Там еще один череп, из той же могилы, безвестный. Можно сказать, случайный. Обретался по соседству, так и достался заодно с нашим. Ты его, Алексей, тоже для собранья своего сохрани, может, сгодится по какому случаю. Если, допускаю, Гамлета станешь представлять, к примеру, со всей его атрибутикой. Или же просто для антуражу. Главное не он, главное — вот! — Бахрушин с нескрываемой гордостью указал рукой в сторону палисандрового ларя. — Это есть твое главное наследство, а не капитал и даже не славная фамилия. Просто продолжай делать свое благое дело, Алеша, как ты его делаешь теперь, а дальше он всегда тебе посодействует, и в жизни, и в удаче. Так и запомни мои слова, сынок…

Лёвка убежал по своим оружейным делам сразу после того, как юный ботаник с дырявыми коленками, включивший Интернет, вежливо попрощался и покинул квартиру. Была суббота, и Адка вполне могла себе позволить неспешно насладиться в одиночестве неиспробованным качеством новой жизни. Для начала решила отправить письмо самой себе, чтобы убедиться, что почта в порядке, а заодно попытаться настроить голову на новое ремесло. Она написала себе «Привет, милая!», после чего переложила текст в «Отправку сообщений» и нажала «Доставить». Письмо ушло и тут же вернулось уже как полученное. Точнее, пришли два письма. Первым было ее собственное, второе — от неизвестного адресата. На месте имени стояло многоточие.

— Странное дело, — пробормотала Ада в полголоса, — я же никому не давала адреса. Спам, что ли?

Однако нажала на многоточие, и письмо открылось. В разделе «Тема» было обозначено «Участливому вниманию княгини Урусовой А.Ю.» Сам же текст послания, причем — удивительное дело — рукописного, был следующим:

«Глубокоуважаемая Аделина Юрьевна! Сударыня! Княгиня!

Заблаговременно приношу вам извиненья свои за ту оплошность, каковую вполне могу предположить, не угадывая верного к вам обращенья. Прошу вас, только не изумляйтесь и поверьте мне покамест просто на слово, — я недурно знаком с вами, а, справедливей говоря, я вас знаю, хотя и не имел чести и счастливой возможности быть представленным лично. Да и невозможно было бы такое в силу непреодолимых оснований. Однако ж я пишу и всемилостивейше умоляю прочесть мое к вам послание. Милая Ада! Голубушка! (Или же милей для вашего уха будет «Аданька», как называет вас благочестивая Прасковья?)

Я намеренно привожу здесь возможные вариации моего обращенья к вам с тем, чтоб лишний раз подчеркнуть великое почтенье, какое испытываю к вам. Искренне рассчитываю, что со временем определившись с наилучшим из обращений, вы поправите меня…»

— Прикольно! — прыснула Адка. — Что за хрень такая? А написано-то, написано как… Хоть своим тараканам на факультатив тащи, как пример эпистолы из прошлого века. Кто же это дуркует так, интересно? Лёвка, что ли, откуда-то от друзей? Интернетом хвастается? — Она продолжила читать, вернув глаза на экран.

«…И еще надеюсь, что впоследствии сумею отыскать нужные объясненья, чтоб не вызывать вашего неудовольствия…

Итак, вероятно, прежде всего, вы пожелаете узнать, кто я и отчего я вам пишу, верно?»

Не отрывая от экрана глаз, Адка мотнула головой, машинально подтверждая согласие, и продолжила чтение.

«…Я готов объяснить вам это, однако загодя нижайше прошу об одолженье, от которого будет зависеть вся моя дальнейшая судьба. Это мое письмо не есть спам, я заверяю вас. Также заверяю, что сие не розыгрыш супруга вашего, милейшего господина Льва Гуглицкого — прошу снова извинить меня, отчество его мне неизвестно — либо кого-то из друзей и близких вашему дому людей».

— Нет, ну точно Лёвка прикалывается! — засмеялась Аделина. — Больше некому! Только откуда же он текст этот взял? Кто же ему писал, интересно? Кроме меня, закрутить такое больше некому. Ну оч-чень любопытно. И славно-то как, славно…

«…И потому, умоляю, отнеситесь к нему с совершенной серьезностью. Я продолжаю — и ради того, чтобы вы смогли понять, отчего внимание мое теперь приковано именно к вам, а не к кому-то иному, хочу пояснить следующее. Все дело в чугунной ручке из калитки, состоящей частью старинной ограды особняка графа Александра Петровича Толстого и супруги его графини Анны Георгиевны, урожденной княжны Грузинской…»

— Совсем чокнулся, — Адка едва сдержала приступ безудержного смеха, — ну закрутил кино, и как гладко все у него, надо же, про ручку эту даже вспомнил помойную. Зря я разрешила ему привинтить ее, надо было выбросить тогда же, как притащил с помойки. Хотя он пьяный был, кажется, ну да, после дня рождения дело было…