Альбер Коэн - Любовь властелина

— Что касается меня, Ваше Высочество, — сказал Проглот, — мне хватит какой-нибудь мелочи, скромней некуда. Несколько ломтиков ветчины, чистой и кошерной части свиной туши. С горчицей и мягкими хлебцами, если сие возможно.

— Не слушай этих невеж! — вскричал Салтиель, который больше не мог сдерживаться. — О бесстыдники, о грубияны, кто вас воспитывал и где, думаете, вы находитесь! В привокзальном буфете или же в таверне? Соль, если ты простишь их, кофе каждому, и ничего больше! — (Скрестив руки и чувствуя себя как дома, он одного за другим окинул взглядом невеж.) — Малиновый сироп, вот и впрямь! Яичные желтки! Ценные бумаги! А этот бесстыдник, настоящий франкмасон со своей ветчиной!

— О, сердце тигра! Невинный скромный брекфаст, и тот надо вырвать у меня изо рта.

Спустя несколько минут мисс Уилсон, — которой Солаль соизволил церемоннейше представить всех Доблестных, отдельно отмечая степень родства, — расставила перед экстравагантными посетителями пять чашек кофе и вышла, не сказав ни слова, более обычного лишенная всех фундаментальных выпуклостей, так что Проглот позволил себе спросить, где перед у этой очевидной девственницы, а где зад. Салтиель испепелил его взглядом. Последний раз он приводит этого демона в приличные места! А демон, взбодренный улыбкой Солаля, скрестил ноги, чтобы выставить напоказ лаковые лодочки, понюхал гардению, погладил свою бороду, испачкав черным пальцы, и взял слово.

— Дорогое вы наше Превосходительство, — обратился он к Солалю с лукавым и понимающим видом, — есть ли у вас вакантная должность начальника отдела для способного человека?

— По сути дела, — сказал Солаль, — вы были бы самым толковым руководителем, который когда-либо у меня работал.

— Дело сделано, Ваше Превосходительство! — прервал его Проглот, вставая. — Я согласен! Договор на уровне волеизъявления заключен, вступает в силу безупречный и двусторонний контракт, хотя и заключенный на словах. Спасибо от всей души! Вы добровольно высказали Ваш высочайший указ, и теперь я рассчитываю на Ваше честное слово и лояльность! До скорого, Ваше любезнейшее Превосходительство, — сказал он, направляясь к двери, — и будьте уверены, что я оправдаю оказанное мне высокое доверие!

— Куда идешь ты, несчастный? — вскричал Салтиель, преградив ему дорогу.

— Сделать заявление прессе о моем назначении, — ответил Проглот, — познакомиться с подчиненными, обойти замок, обменяться мнениями, раздать приказания и рекомендации, подсобрать налоги.

— Я запрещаю тебе выходить отсюда! Соль, не позволяй этому человеку чернить твое имя! Объясни ему, что он никуда не назначен! Начальник отдела, вот уж впрямь! Ты что, не знаешь, что он здесь все развалит? А ты сядь, дитя Сатаны! Соль, везде, где ни пройдет этот человек, воцаряется мерзость запустения! Обещай, что ты его не назначишь!

— Я не могу обещать, поскольку я его уже назначил, — сказал Солаль, чтобы как-то утешить Проглота. — Но в соответствии с вашим желанием я его увольняю.

Проглот вполголоса пожелал Салтиелю, чтобы его приподняло да шлепнуло, но потом утешился мыслью о визитных карточках, которые он закажет незамедлительно, и в них будет значиться, что он — бывший начальник отдела в Лиге Наций! Он сложил руки и в свою очередь смерил взглядом Салтиеля, пока Солаль, улыбаясь, что-то писал, — ему пришел в голову способ скрасить последние годы Салтиеля.

— Дядюшка, могу ли я попросить вас выполнить некую официальную миссию для Лиги Наций?

Салтиель побледнел. Но он сумел повести себя достойно и сдержанно и ответил, что весь целиком в распоряжении организации, которую давно ценит и уважает, и если его слабые познания могут быть полезны, и тэдэ. Короче, он остался очень доволен своим ответом. Бросив индифферентный взгляд в сторону Проглота, мирный взгляд сильного человека, издавна привыкшего к успеху, которого ничем не удивишь, он с бьющимся сердцем спросил, в чем же заключается эта миссия. Ему тогда объяснили, что раввин Лозанны недавно информировал Секретариат, что он организует серию конференций о Лиге Наций. Первая состоится как раз сегодня в четыре тридцать. Будет весьма уместно и вежливо послать туда представителя Лиги Наций, облеченного полномочиями и аккредитованного официальным письмом, который почтит своим присутствием эту конференцию и передаст пожелания Генерального секретаря. Согласится ли дядюшка отправиться в Лозанну?

— Незамедлительно, сын мой, — сказал Салтиель, вставая. — Лозанна совсем близко от Женевы. Я быстро сяду на поезд. Давайте верительную грамоту. Спасибо. Прощайте, дитя мое, я бегу на вокзал.