Альбер Коэн - Любовь властелина

— Послушай, дорогой, — с присущим ей благородством сказала мадам Дэм, обернувшись к Адриану, — наша дорогая Эммелина тебя простит, я объясню ей все обстоятельства, но мне кажется, что вы с женой должны сейчас нас покинуть. Тебе нужно закончить укладывать вещи, вам обоим надо переодеться, у вас как раз будет достаточно времени. Я вам все объясню, дорогая.

Адриан поцеловал руку мадам Вентрадур, сразив ее окончательно, и попрощался. Он обнял месье Дэма, затем мадам Дэм, которая долго удерживала его в объятиях, притиснув к своим вялым прелестям, и умоляла писать почаще. «Хоть коротенькое письмецо, но чтобы твоя ма — муууля знала, что с ее Диди все в порядке». Ариадна попрощалась с обеими дамами и с маленьким старичком, который был взволнован и счастлив тем, что у него был общий секрет с невесткой. Да, они уже заранее тайком попрощались! И обнялись, и поцеловались! И она подарила ему свою фотографию, попросив, чтобы он хранил ее у себя и никому не показывал! И он улыбался про себя этим воспоминаниям после ухода молодой пары, в то время как мадам Дэм объясняла своей дорогой Эммелине, что Адриан с женой приглашены сегодня на великосветский ужин к весьма высокопоставленному человеку, а потом он отправится «за границу с дипломатской миссией, чтобы обсуждать всякие проблемы с крупными политиками».

— И теперь, дорогая, если вас это не заграничит, простите, не затруднит, пройдемте за стол. Ох, я знаю, что времени у нас полно, наш поезд отправляется только в семь сорок пять, но поскольку мы договаривались на такой полдник-ужин, я пропустила сегодня полдник и у меня буквально живот свело от голода. И потом, если мы рано покюшаем, у нас останется время поболтать в чисто дамском кругу, пока Ипполит будет совершать последние приготовления. Сейчас еще нет пяти, а такси наше заказано на четверть восьмого. В нашем распоряжении больше двух часов.

— Но здесь моя машина, дорогая, я могу попросить моего водителя отвезти вас на вокзал, и мне это не составит труда, поскольку это по дороге. Но вот только, конечно, ваши вещи могут попортить обивку в машине, но, что делать, я могу с этим смириться. Может быть, эта жертва принесет мне радость, в любом случае я на нее готова.

— Спасибо, дорогая, спасибо от всего сердца, но я себе этого не прощу, да и к тому же ваша машина такая древняя, что она может и не утащить все наши вещи. Да, кстати, мой Диди собирается приобрести новый «кадиллак» по возвращении из миссии. Да, великолепную машину. Ну вот, пройдем к столу. Вы уж извините нехватку у нас прислуги, но я вам рассказывала о наших обстоятельствах, моя бедная Марта уехала, Мариэтта так нас подвела, а приходящая домработница появляется только по утрам. Поэтому все уже стоит на столе, кроме перьвого. Так что, если вы не против, пройдем в столовую. Ипполит, подай руку нашей дорогой Эммелине.

Мадам Вентрадур воодушевленно села за стол, положила справа от себя диетические хрустящие булочки, которые сама принесла, те самые, проверенные, купленные у семейного булочника, дружески их похлопала, растянула губки бантиком в улыбке и поглядела воскресшими глазами на расставленные перед ней вкусные яства. Мадам Дэм вновь извинилась — почти все холодное, в связи с нашими обстоятельствами, а потом в шутливом тоне обратилась к супругу и попросила его побыть сегодня горничной. Поняв все с полуслова, поскольку урок ему преподали заблаговременно, месье Дэм поспешил на кухню.

Он вернулся с дымящейся супницей и разлил суп по тарелкам, незаметно выкроив для себя двойную порцию; от удовольствия его глаза стали еще круглей. Но в момент, когда он уже собирался погрузить ложку в суп, мадам Вентрадур неистово прижала руку к груди и издала крик смертельно раненной птицы. Месье Дэм сразу понял, в чем дело, и опустил голову, застыдившись: какой ужас, он чуть было не начал есть, не дождавшись молитвы! Дражайшая Эммелина, повинуясь как всегда порыву чувств, вцепилась в руку дражайшей Антуанетты.

— Ах, дорогая, простите, простите! Простите, если я вас обидела! Ах, я не должна была заставлять вас делать что-то, что вам неприятно!

— Но, дорогая, вы же прекрасно знаете, что мы всегда читаем молитву за едой и нам это вовсе не неприятно, наоборот, слава богу. Просто бедняга Ипполит иногда бывает рассеян.

— Ах, простите, дорогой, простите, — вскричала мадам Вентрадур, поворачиваясь к месье Дэму. — Простите, что я вас обидела!

— Но уверяю вас, я соверсенно не обизен, мадам.

— О, скажите, что прощаете меня! Я была неправа, я казню себя за это! — Тут ее голос стал таинственным, ностальгическим, сладострастным. — Но для меня это такая огромная радость, вы же знаете, не так ли, огромная, о да, Боже милостивый, обращаться к Тебе. — Она поняла, что уже уклоняется в сторону молитвы, и выровняла направление. — Такая большая радость обращаться к Нему, перед тем как съесть то, что Он Сам в Его великой милости пожелал послать мне! Благодарственная молитва делает меня счастливой, — простонала она гнусавым от слез голосом. — Ох, простите, я вас тут всех шокировала!