Михаил Мамаев - Месть негодяя

…Володя хочет, чтобы, выйдя из Мерседеса, Паша не сразу увидел меня.

— Я, конечно, могу, Володь, но это будет не правильно, — спорит Паша. — Я приехал домой, подъезд — мой объект внимания. Как же я не увижу Родиона…?

«А мой объект внимания — жизнь, со всеми ее радостями и горестями, — думаю с благодарностью, пока они решают, куда и как Паше смотреть. — Спасибо, странная Жизнь! Одним ты позволяешь хотя бы время от времени чувствовать себя живыми и счастливыми, а других приговорила вечно чувствовать себя несчастными и мертвыми… Одних ты выталкиваешь вперед даже, когда они сопротивляются, других вынуждаешь топтаться на одном месте, держаться за старые могильные кресты… С твоего молчаливого благословения, одни верят в чудо, другие уверены, что ничего не получится. И между ними война… Я — счастливчик, ведь я среди первых, хоть и не сразу, и только мы с тобой знаем, странная Жизнь, какой ценой! Вообще-то к тому моменту, когда становишься настоящим, обычно большинство волос уже выпали, глаза вывалились и расходишься по швам. Но мне и тут повезло…»

Договорились — Паша оправдает, что не сразу заметил меня, потому что выходит, разговаривая по телефону. Вдруг видит меня, останавливается. Я тоже останавливаюсь. Смотрим друг на друга, как для учебника по актерскому мастерству, для главы «Гениальная игра без слов. Примеры…»

Когда стали снимать, в нужной точке Паша не остановился. Видимо, забыл. Или не рассчитал. Да и не всегда так уж легко остановиться, как может показаться на первый взгляд… У актеров закон — как бы ни облажался, пока режиссер не дал команду «Стоп!» — продолжай играть.

Подойдя вплотную, Паша шепчет:

— Ну, и что будем делать?

— А что тут сделаешь, Паша, надо дальше играть, импровизировать… — шепчу в ответ.

И к восторгу всей съемочной группы, беру его ладонями за румяные, жизнеутверждающие щеки и от души, по-брежневски, целую. Пашка не теряется и отвечает тем же. Так мы стоим и целуемся посреди двора, два успешных счастливых парня, привыкших побеждать и целовать только девчонок и родителей…

Ольгу, жену Филиппа, играет местная актриса Марина Деникина. В первый совместный съемочный день у них с Пашей была постельная сцена.

— Серьезная девушка, — сказал мне на следующий день Паша. — У нее недавно родился ребенок, она кормящая мать. Книжки читает, кино хорошее смотрит и мужу не изменяет. После съемок мы посидели в ресторане, поговорили за жизнь и решили, что будем друзьями.

Глазков не перестает удивлять! То он посреди лета приезжает из Москвы с коньками, то охотно целуется со мной, то показывает пример, как надо дружить с девушками… Паша с Мариной, и в правду, как старые друзья. Иногда он ее обнимает за талию или целует в шею. Выглядит невинно. Хотя, возможно, муж Марины со мной не согласился бы — у каждого свой взгляд на невинность и меняется в зависимости от объекта.

Стоим с Мариной у вагончика, фантазируем на тему «Родион — Ольга, варианты развития отношений». Из соседнего вагончика вылезает Паша с бутербродом в зубах, деликатно жует на расстоянии. Марина ему:

— Ну, что ты там стоишь, солнышко? Иди к нам…

Не хватало еще, чтобы она назвала его птенчиком, пупсиком или малышом!

Он подходит, она по-матерински обнимает его, гладит по волосам. И я чувствую, как аппетитно пахнет колбаса в Пашином бутерброде…

…Когда Родион подошел к Ольге в ресторане знакомиться, знал ли он, что Ольга — жена Филиппа? С точки зрения сценаристов — не знал. Но мы с Володей решаем — должен знать. Родион знакомится с Ольгой, чтобы отомстить Филиппу. Это часть его Мести. И Ольга должна знать, кто он. У Ольги своя игра. По сценарию, меньше, чем через год после свадьбы, беременной Ольге станет известно, что у Филиппа есть Наталья и сын Славик. Она попытается покончить с собой, но ее спасут. Ребенок погибнет. Приговор врачей страшен — Ольга никогда больше не сможет иметь ребенка. Отец-сенатор, узнав о случившемся, умрет от сердечного приступа. Ольге есть, за что мстить Филиппу!

…Потянувшись к тумбочке за часами, вижу спрятанную фотографию Филиппа.

— Так, говоришь, муж умер?

— Умер.

Да, Оленька, ты права — Филипп умер. Но только намного раньше, чем мы с тобой думаем. Может, он уже родился мертвым? И все это время, когда мы дружили, карабкались вверх, он был мертв?! Нет, вряд ли. Я знаю таких с детства. Мы росли в одном дворе, были друзьями… До тех пор, пока эти ребята были живы… Я не сразу заметил, что их глаза потухли и сердца стали вялыми, как прошлогодние яблоки… А когда заметил и не сумел помочь, развернулся и пошел дальше. Без них… Мы живем в одной стране и в одном времени, но порой как будто из разных миров… То, что одних убивает, других делает еще живее!..