Джон Ирвинг - Человек воды

Голос за кадром принадлежит Пакеру.

«Он теперь крайне осторожен, как ужаленный человек, который открывает для пчел только один глаз».

Трампер с подозрением смотрит на свой бутерброд.

«Полагаю, это вполне естественно, он просто не хочет оказаться во что-либо вовлеченным».

Голос Ральфа за кадром продолжает, потрескивая, вещать о нежелании Трампера оказаться во что-либо вовлеченным, пока не происходит смена ракурса: теперь Трампер стоит перед стойкой с приправами, накладывая горчицу и пряности. Хорошенькая девушка застенчиво смотрит в камеру, затем на Трампера, желая проверить, не знаменитость ли он. Она тоже хочет горчицы. Трампер плавно посылает ей горчицу по стойке, даже не взглянув на нее, затем выносит свой бутерброд из кадра. Девушка внимательно смотрит ему вслед, в то время как голос Тюльпен за кадром произносит: «Я думаю, он очень осторожен с женщинами. Это не так уж плохо, кстати…»

Быстрый переход к другому кадру: Трампер и Тюльпен входят в ее квартиру, оба нагружены бакалейными покупками. Синхронизация звука и изображения отсутствует. Голос Ральфа за кадром произносит: «Ну, естественно, ты так не думаешь. Ты с ним живешь».

Трампер и Тюльпен раскладывают покупки на кухне; она явно произносит самый обыденный монолог; он сердит, время от времени бросает раздраженный взгляд на нее, затем в камеру. «Я хочу сказать, что он просто очень мил со мной. — Голос Тюльпен за кадром. — Мне кажется, он просто осознает опасность, вот и все…»

Нацелившись прямо в объектив камеры, Трампер делает неприличный жест.

Быстрая смена кадра: немая сцена, семейные фотографии Трампера, Бигги и Кольма. Голос Ральфа за кадром: «Разумеется, ему следует осознавать опасность. Ведь он уже был до этого женат…»

Тюльпен: «Он скучает по ребенку».

Ральф: «И жене?»

Быстрая смена кадра: Богус в наушниках корпит над магнитофоном в студии Ральфа. Синхронизация звука и изображения отсутствует. Звуковой ряд монтируется из фрагментов, которые мы уже слышали: «Полагаю, это вполне естественно…», «Это не так уж плохо…», «Ты с ним живешь…», «И жене?».

Трампер бесцельно щелкает пальцами по магнитофонным клавишам. Затем в объективе появляется Тюльпен, что-то говорит и показывает на предмет за кадром.

Другой ракурс: все голоса сливаются в кашу, Трампер и Тюльпен уставились на запутавшуюся пленку, которая, намотавшись вокруг катушки, огромной червеобразной массой сползает на пол. Трампер что-то кричит — «кланк». При этом звуке кадр неподвижно замирает. Синхронизация звука и изображения по-прежнему отсутствует. Голос Ральфа за кадром: «Останови, прямо здесь! А теперь название — держи прямо…» Затем поверх застывшего изображения появляется название фильма. «Музыку», — требует голос Ральфа, и один за другим поверх всего этого появляются они: Богус Трампер сутулится, пытаясь размотать клубок спутанной пленки. Тюльпен наблюдает за ним.

Ему посчастливилось пристроиться попутчиком из Франкфурта до Штутгарта к торговцу компьютерами, гордившемуся «мерседесом» своей компании. Трампер не мог бы с уверенностью сказать: шум автострады или неуемная болтливость торговца усыпили его по дороге.

В Штутгарте он провел ночь в отеле «Фельц Зундер». Судя по ряду фотографий, висящих в холле отеля, Фельц Зундер был ныряльщиком немецкой олимпийской сборной 19.36 года; там имелось фото, запечатлевшее его в прыжке на играх в Берлине. На последнем снимке спортсмен стоял на палубе немецкой подводной лодки, облокотившись на поручни рядом с Fregattenkapitan [26]; надпись под ним гласила: «Фельц Зундер, человек-лягушка, пропал в море».

Там же висела странная фотография темного, пустого океана с береговой линией — Франция? Германия? — вдали. На вздыбленном гребне огромной волны был нарисован белый крест. Не без иронии надпись сообщала: «Его последний нырок».

Трампера интересовало, учился ли Фельц Зундер плавать и нырять в Штутгарте? У своего окна на пятом этаже Богус размышлял о двукратном победителе, способном вдохновить его нырнуть прямо в середину сверкающей лужи между трамвайными путями.

Самые длинные сны Богуса всегда посвящены героям. Именно поэтому ему снится Меррилл Овсртарф, стерилизующий шприц для подкожных инъекций в маленькой кастрюльке и кипятящий пробирку с раствором Бенедикта и мочой, чтобы определить содержание сахара в моче. Меррилл, едва ли не смакуя процесс, стоит в некой, невероятно большой, американской кухне; это кухня в Огромной Кабаньей Голове, в которой Богус никогда не видел Меррилла. Доктор Эдмунд Трампер читает газету, а мать Богуса занята приготовлением кофе, в то время как Меррилл выдавливает из пипетки в пробирку мочу, отмеривая точно восемь капель в раствор Бенедикта.