Джон Ирвинг - Человек воды

— Бедный старик весь в шлангах, — прошептал я Тюльпен. — Ему приходится ходить в этот маленький мешочек.

Эта проклятая девица в коже хладнокровно глянула на меня, затем перевела взгляд на свою газету, а мы продолжали прислушиваться к звукам, свидетельствовавшим о том, что сестра, видимо, промывала старого мистера Кробби под сильным напором струи.

Я посмотрел на эту надменную девицу в коже и спросил:

— У вас триппер?

Она не подняла глаз; она застыла. А Тюльпен больно ткнула меня в бок локтем, ребенок наивно вскинул вверх глазки.

— Что? — спросила она.

Потом девица вперила в меня взгляд, но ей не удалось сохранить свирепое выражение, и на ее лице впервые отразилось нечто человеческое: нижняя губа оттопырилась, зубы попытались сдержать дрожащую губу, глаза внезапно наполнились слезами — и я сразу почувствовал себя бессовестным негодяем.

— Заткнись, Трампер, — шепнула мне Тюльпен, и я подошел к девушке, которая теперь сидела уткнувшись лицом в колени, раскачиваясь на стуле и тихонько плача.

— Простите меня, — обратился я к ней. — Я не знаю, почему я это сказал… понимаете, вы выглядели такой равнодушной…

— Да вы его не слушайте, — улыбнулась Тюльпен девушке. — Он просто чокнутый.

— Я никак не могу поверить, что у меня триппер, — прорыдала девушка. — Я не шляюсь где попало и не путаюсь со всеми подряд…

Затем появился Виньерон, который вернул мамашу ее раздутой дочери. В руках он держал папку.

— Мисс Декарло? — спросил он, улыбаясь. Она быстро поднялась и вытерла глаза.

— У меня триппер, — заявила она, и он удивленно уставился на нее. — А может, и нет, — добавила она истерично, когда Виньерон заглянул в свою папку.

— Пожалуйте ко мне в кабинет, — пригласил он, торопливо проводя девушку мимо нас.

Потом он глянул на меня с таким выражением, словно это я каким-то образом успел заразить девушку этой ужасной болезнью, пока она сидела в его приемной.

— Вы следующий, — уронил он, но я задержал его до того, как он двинулся дальше.

— Мне нужна операция, — заявил я, шокируя сразу и его, и Тюльпен. — Я не хочу вас видеть. Я только хочу, чтобы вы назначили мне день операции.

— Но я еще вас не осматривал.

— В этом нет необходимости, — отрезал я. — У меня то же самое, что и прежде. Вода не помогает. Я не хочу к вам на прием, только на операцию.

— Ну что ж, — протянул он, и я был рад, что нарушил его безупречную статистику: со мной у него не вышло десять из десяти. — Дней через десять или через пару недель. А пока вы, наверное, хотели бы получить какие-нибудь антибиотики, не так ли?

— Я привык к воде.

— Моя медсестра позвонит вам, когда мы назначим время, но это будет не раньше чем дней через десять или пару недель, и, если вы будете чувствовать неудобства…

— Не буду…

— Вы уверены?

— Десять из десяти! — сказал я, и он, взглянув на Тюльпен, покраснел. Виньерон покраснел!

Я сухо продиктовал ему номер телефона «Ральф Пакер филм, инк.» и номер телефона квартиры Тюльпен. Справившись с замешательством, доктор Виньерон протянул мне пакет с капсулами, но я покачал головой.

— Пожалуйста, без глупостей, — отрезал он. — Операция пройдет успешнее, если у вас не будет инфекции. Принимайте по одной капсуле вдень и приходите показаться мне за день до операции, просто на всякий случай. — Теперь мы оба вели себя строго по-деловому. Я взял у него капсулы, улыбаясь, махая через плечо и выводя Тюльпен из приемной. Я решил, что должен держаться развязно.

И я ни разу не вспомнил о том, что случилось со старым мистером Кробби, пока не вышел на улицу. Может, ему нужно было заменить шланги? Я вздрогнул, притянул Тюльпен поближе к своему бедру и подтолкнул ее вдоль тротуара вперед — теплую, упругую, пахнущую мятными конфетами.

— Не беспокойся, я собираюсь обзавестись новым отличным инструментом, специально ради тебя.

Она сунула руку в мой карман, нащупав мелочь и мой старый швейцарский армейский нож.

— Не волнуйся, Трампер, — сказала она. — Я вполне довольна и старым.

И мы, решив не ходить в этот день на работу, вернулись к себе на квартиру, хотя и знали, что Ральф Пакер дожидается нас в студии. Момент, когда он бросал прежний проект и начинал новый, всегда был для Ральфа волнительным; мы нашли чек с последним жалованьем и надпись над телефоном: «Пожалуйста, загляните в эту чертову книгу, ваш междугородний счет».

Тюльпен могла догадаться, что я скорее хотел воспользоваться случаем прогулять работу, чем заняться с нею любовью. Меня не заботил сюжет нового фильма Ральфа — этим сюжетом был я сам. Нудная серия интервью со мной и с Тюльпен и небольшая изюминка под конец, где Ральф собирался вставить Бигги.