Джон Ирвинг - Человек воды

— Ее отсюда как следует не разглядеть, — пожаловался Коут.

— Нужен электрический фонарь! — сказал Фред. — Мы могли бы осветить ее с близкого расстояния.

— А она возьмет и прикроется рубашкой, — возразил Коут.

— Да, чертова рубашка, — хмыкнул Фред. — Вот черт!

И тогда одним поздним вечером они стащили ее рубашку. Они подкрались по мокрому песку и забрали рубашку, пока она барахталась в волнах, но падавший из задних окон коттеджа свет выдал их, и она увидела, как они бегут за оградой к калитке, поэтому направилась прямо к ним. Вместо того чтобы смотреть на нее, они попытались спрятаться под ее рубашкой.

— Фредди Трампер и Кутберт Беннетт, — произнесла она спокойно. — Вы просто мелкие рогатые скоты.

Она прошла прямо мимо них к калитке, и они стышали, как хлопнула за ней ширма. Затем она крикнула им:

— Вам здорово попадет, если вы сейчас же не принесете мою рубашку!

Представив себе голую Элсбет в гостиной, где сидят ее родители, Коут и Фред перелезли через калитку и заглянули за ширму. Она была голая, но одна, а когда они вернули ей рубашку, Элсбет даже не потрудилась надеть ее. Они стояли, не смея поднять на нее глаза.

— Мы просто пошутили, Элсбет, — выдавил из себя Фред.

— Смотрите! — воскликнула она, проделывая перед ними пируэт. — Вы ведь хотели посмотреть, так смотрите!

И они посмотрели, но затем отвели взгляд в сторону.

— На самом деле мы хотели увидеть, — промямлил Фред, — что ты там рисуешь.

Когда Элсбет засмеялась, они оба засмеялись вместе с ней и вошли в гостиную. Фред сразу же налетел на торшер, сбил абажур и, пытаясь поднять, наступил на него ногой. От чего Коут зашелся в истерическом смехе. Но Элсбет небрежно накинула на плечи рубашку и, взяв Коута за руку, повела его наверх.

— Пойдем, ты должен взглянуть на мои картины, Кутберт, — сказала она, а когда Фред попытался последовать за ними, добавила: — А ты подожди здесь, пожалуйста, Фред.

Коут обернулся через плечо и, испуганно кривляясь и спотыкаясь, поплелся за чей вверх по лестнице.

К моменту, когда Коут вернулся, Фред окончательно изувечил абажур своими попытками придать ему новую форму и теперь старался втиснуть его в мусорную корзину под столом.

— Дай я попробую приладить, — сказал Коут, извлекая смятый абажур обратно из корзины. Фред стоял и смотрел на него, но Коут нервным движением махнул в сторону лестницы. — Господи, иди туда, — произнес он. — Я тебя подожду.

Фреду не оставалось ничего другого, как подняться в мансарду, развязывая по пути шнурок на плавках и критически обнюхивая свои подмышки и пытаясь понять, не пахнет ли у него изо рта. Но казалось, для Элсбет Малкас все это не имело значения. Лежа на раскладушке, она стянула с него плавки и сообщила, что нянчилась с ним, когда он был маленьким и подглядывал за ней в ванной. Разве он не помнит? Нет.

— Ладно, но запомни, ты не должен болтать об этом, — сказала она, затем с такой стремительностью опрокинула его на себя, что он едва успел заметить, что все полотна в ее мансарде белые, совершенно белые: каждый положенный на них цветной мазок был сверху закрашен белым. Стены тоже были белыми. Когда он спустился вниз к Ко-уту, то увидел, что абажур был прилажен обратно к торшеру, смятый и изломанный, поэтому в том месте, где он касался лампочки, он был подпален; весь этот диковинный торшер походил на человека, который втянул голову в плечи, и от стараний высунуть ее обратно его раскаленные добела мозги брызнули наружу.

После того как они покинули коттедж и очутились на продуваемом ветром пляже, Коут спросил:

— Она говорила тебе, что ты подсматривал за ней в ванной, когда она нянчилась со мной?

— Она нянчилась со мной, — возразил Фред, — но она врет, я никогда этого не делал.

— А я делал, — заявил Коут. — Послушай, я никогда…

— А где были ее родители? — перебил его Фред.

— Дома их точно не было, — сказал Коут, и они спустились к морю, где искупались нагишом, затем прогулялись по мокрому песку вдоль пляжа, пока не дошли до коттеджа Коута.

Пройдя на цыпочках в холл, они с удивлением услыхали из кухни многочисленные людские голоса и плач матери Коута. Заглянув в дверь, они увидели, как родители Элсбет вместе с матерью Фреда пытаются успокоить рыдающую мать Коута, а доктор Трампер, отец Фреда, стоит и, кажется, поджидает их у двери. «Их грех уже открылся! Она рассказала им, что ее изнасиловали и она беременна! Теперь им обоим придется жениться на ней!»

Однако отец Фреда тихонько отстранил Фреда в сторону и произнес: