Джон Ирвинг - Человек воды

Затем Тюльпен положила голову ему на колени, ее лицо было повернуто к нему. Это был жест — у нее их было множество, — ясно говорящий: «Все в порядке, некий мостик через пропасть между нами наконец установлен, хотя и не перейден. Но возможно, будет».

Они долго оставались в таком положении, словно это был наилучший способ подготовиться к визиту Ральфа.

— Трампер? — наконец прошептала Тюльпен. — Когда ты занимаешься со мной любовью, мне это и вправду очень нравится.

— И мне тоже, — откликнулся он.

Как долго отсутствовало его сознание, он определить не мог, как и то, насколько полно оно восстановилось к тому моменту, когда до него дошло, что кто-то напечатал какой-то текст на его пишущей машинке. Он прочитал напечатанное, удивляясь, кто мог написать это, сосредоточенно изучая, как если бы это было полученное им письмо или чье-то чужое послание, адресованное кому-то другому. Затем он увидел темную, сгорбленную фигуру в углу французского окошка и вздрогнул оттого, что она неожиданно выпрямилась и застонала. Одновременно с этим страшная, похожая на гнома, копия его самого пришла в ярость, и ее очертания в стекле затуманились, словно растаяли.

Когда он осознал, что стон был его собственным, он одновременно услышал нарастающий шум внизу, в холле «Таши», или ближе, на втором этаже.

Позабыв, где находится, он распахнул дверь и истерично выкрикнул что-то бессвязное в лица показавшихся из-за дверей жильцов соседних комнат. В ответ трое из них испустили такой же истеричный крик, а Трампер попытался определить природу другого шума, поднимавшегося, словно пожар, со второго этажа.

«Что это за запись? Когда я был в сумасшедшем доме?»

Осторожно он подкрался к лестничному колодцу; вдоль всего периметра коридора больше никого не было — видимо, из страха, что он опять закричит, все попятились.

С верхней лестничной клетки до него донесся голос фрау Таши:

— Он умер? — И Трампер услышал, как сам шепнул в ответ: «Нет, я не умер». Но говорили о ком-то другом.

Спустившись на полпролета вниз, он увидел скопление людей в коридоре.

— Я уверена, что он мертв. Никто раньше не терял сознания прямо на мне. Ни разу в жизни! — заявила одна из проституток.

— Его нельзя было трогать, — заметил кто-то.

— Но мне нужно было скинуть его с себя, разве нет? — возразила проститутка, и фрау Таши насмешливо посмотрела в даль коридора на выходившего из комнаты мужчину, который одной рукой застегивал на ходу ширинку, а в другой держал свои ботинки.

Проститутка, появившаяся из-за его плеча, спросила:

— Что там? Что случилось?

— Кто-то умер прямо на Иоланте, — поясни. один из собравшихся, и все засмеялись.

— Ты его уездила, — заметила одна из дам, : Иоланта, на которой был лишь пояс с чулками сказала:

— Может, он просто перепил?

Из комнат в коридор выскальзывали темные фигуры мужчин: опустив головы и держа одежду в руках, они торопились смыться, словно испуганные птицы.

— Он слишком молод, чтобы умереть, — заявила фрау Таши, и ее слова заставили спешащих мужчин еще проворнее протискиваться мимо нее бочком. Словно они никогда не задумывались над этим раньше: «Трахаться бывает опасно. Это может лишить жизни даже молодого!»

Подобное замечание не удивило бы Трампера, который неуклонно двигался вниз по лестнице в пахнущий соитием коридор; хотя его разум и опознал и принял существо в окошке за его собственное отражение, он все еще спал. Он и вправду не был уверен, что это не так.

— Он весь похолодел. Прямо как мертвец, — сказала проститутка.

Но тут из дверей убивающей траханьем комнаты послышался голос фрау Таши:

— Он шевельнулся! Клянусь вам, он шевельнулся!

Сборище в коридоре разделилось почти поровну: одни отшатнулись от двери, другие приблизились к ней, чтобы рассмотреть получше.

— Он снова пошевелился! — доложила фрау Таши.

— Потрогайте его! — воскликнула замешанная в деле шлюха. — Только пощупайте, какой он холодный.

— Я ни за что на свете до него не дотронусь, — заявила фрау Таши. — Но ты посмотри повнимательней и сама скажи, шевелится ли он.

Трампер подвинулся ближе; поверх теплого, надушенного плеча девицы он разглядел сквозь открытые двери шокирующе-белое пятно зада, вздрагивающего на скомканной постели; затем дверной проем наполнился людьми, которые закрыли от него картину.

— Polizei! [31]— закричал кто-то, и мужчина с неряшливым комком одежды в руках, нагишом выскочивший из комнаты в конце коридора, оглядев толпу, поспешил обратно.