Эндрю Крами - Пфитц

Опасаясь потревожить куратора, с головой ушедшего в чтение какой-то объемистой книги, Шенк подошел к его столу тихо, почти на цыпочках, и замер в нерешительности. Через какое-то время куратор весело хихикнул, поднял голову и заметил наконец посетителя.

— Добрый день, — сказал он и добавил, желая, по всей видимости, объяснить причину своего веселья: — Будущая книга Риммлера. Один из лучших ррайннштадтских писателей. Весьма самобытный.

Сказано это было в манере почти заговорщицкой, словно куратор ничуть не сомневался, что его собеседник прекрасно знает, кто такой Риммлер, хотя в действительности имя это не значило для Шенка ровно ничего.

— Его будущая книга?

— Еще не оконченная. Но она будет одной из лучших в его творчестве, уж это я точно скажу.

Словно считая разговор оконченным, куратор снова склонил голову над книгой — вернее, как видел теперь Шенк, над неоконченной рукописью, и он не читал, а сосредоточенно смотрел на белую, незаполненную часть листа.

— Ну конечно же! — Куратор взял перо и начал быстро, аккуратно писать. — Ох уж этот Риммлер, — пробормотал он, макая перо в чернильницу, — всегда у него какие-нибудь неожиданности.

— Но вы же сами пишете эту книгу!

— Ну и что? — вскинул голову куратор; он был явно раздражен, что назойливый посетитель все еще докучает ему своим присутствием.

— Так это Риммлера книга или ваша?

— Ах вы вот о чем, — улыбнулся куратор, от души забавляясь детской наивностью вопроса. — Надо думать, вы не очень знакомы с деятельностью нашей секции. Вот эта работа, которую я сейчас выполняю, входит в круг моих служебных обязанностей, ведь я — один из членов Авторского комитета. Романы Риммлера сочиняются командой из пяти человек, действующих в тесном сотрудничестве. Все, что мы знаем о личности Риммлера, поступает к нам из Биографического отдела. К примеру, нам известно, что до своей преждевременной смерти он успеет написать десять романов. Вот этот, который я пишу, это только второй, со всеми признаками его раннего стиля. Впрочем, один из моих коллег уже занимается предварительными исследованиями для его последних работ — тут ведь, понимаете, нет никакой необходимости соблюдать хронологию, лишь бы все было взаимно согласовано…

Возможность поговорить о любимой работе как целебный бальзам смягчила его недавнюю раздраженность.

— Но как можете вы удивляться тому, что сами же и пишете?

— Слова могут быть и моими, однако, вложенные в уста Риммлера, они приобретают совершенно новый характер. Лично я никак не могу похвастаться сколь-нибудь большим писательским талантом, однако Риммлер — несомненный гений. Я с нетерпением жду возможности увидеть эту книгу в завершенном виде. Никто из нас не имеет ни малейшего представления, какой поворот может она принять.

Было видно, что куратор готов говорить о своем Риммлере часами, однако Шенк пришел сюда совсем не ради этого.

— Я хотел спросить вас о писателе Спонтини. Были уже написаны какие-либо из его книг или нет?

— Не помню я что-то такой фамилии. Скорее всего, это по части Итальянской конторы, а у них последнее время сплошные неприятности — сильно отстают от графика. Вот, к слову, Карло Монтена должен выпустить пятнадцатитомную энциклопедию, а его комитет добрался еще только до Батавии. А уж что касается художественной литературы, там и вовсе завал…

— А что, разве в Ррайннштадте много итальянских писателей?

— Ни одного, насколько я знаю, но бездна написанных ими книг. Люди со стороны не могут и представить себе всю огромность этой задачи: проектирование здания — это чистейшая ерунда в сравнении с необходимостью написать все книги, которые будут стоять в этом здании на одной-единственной полочке.

— Так как же мне узнать про Спонтини?

— Вы обращались к Каталогу авторов?

— А где его найти?

— Так вы что, даже не побеспокоились заглянуть в Каталог Каталогов? Там все и будет указано.

— Насколько я понимаю, чтобы найти Каталог Каталогов, мне нужно будет обратиться к какому-то еще каталогу?

— Попробуйте Каталог Каталогов Не Упоминающих Самих Себя. Знаете, мне бы очень хотелось, чтобы люди старались хоть что-то сделать самостоятельно, а не сразу бежали сюда за помощью. Ведь я же все-таки занятой человек, мне книгу писать надо.

Но затем куратор несколько подобрел — радуясь, надо думать, случаю показать свою незаменимость.

— Ладно, поищем этого парня, — сказал он и после недолгих поисков извлек из стоящего на столе ящика небольшую карточку. — Ну вот, Спонтини. Одна незавершенная работа. Умер сумасшедшим. Теперь вы, вероятно, захотите, чтобы я нашел вам эту книгу, и прямо сейчас?