Эндрю Крами - Пфитц

И тут смертельный страх последних минут, наложившийся на последствия проведенной без сна ночи, взял наконец свое; Шенка захлестнула волна тяжелой, оглушительной тьмы, и он свалился без чувств.

А потом вдруг оказалось, что он лежит, во всей своей уличной одежде, на кровати, очень широкой и мягкой. И что кто-то — Флусси! — лижет его руку.

— Перестань, маленькая. Смотри, ты же его разбудила.

На краешке той же кровати сидела фрау Луппен. Все вокруг было незнакомое, по преимуществу — розовое. Скорее всего, он находился в ее, хозяйской, спальне.

— Постарайтесь не делать резких движений, а лучше — совсем не двигайтесь. Падая, вы сильно ушибли голову.

— А как я сюда попал?

— Скажите спасибо двум заботливым трубочистам, они узнали вас и отнесли домой. А заодно перепачкали сажей весь коврик. Но как это вас угораздило упасть на ровном месте? Голодный обморок? Или это была драка? Дуэль из-за какой-нибудь молодой особы?

Фрау Луппен жила в мире, сконструированном по меркам романтической литературы, до которой она была большой охотницей.

— Я не помню, что со мной случилось.

Строго говоря, это не было правдой, однако Шенк странным образом стыдился своего недавнего злоключения (всплывавшего понемногу в его памяти), словно оно выявило в нем некую постыдную слабость.

— Я решила, что пусть уж лучше эти люди положат вас сюда, чем таскать нездорового человека наверх по узкой лестнице. Вы бы только видели, какие у них грязные башмаки! Но теперь, когда вы пришли в себя, вам просто необходимо поесть супа.

Шенк заверил фрау Луппен, что есть ему совершенно не хочется и вообще он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы подняться в свою комнату, однако при первом же движении голова его заболела с удвоенной силой, так что ото всех восхождений пришлось отказаться. Узнав от фрау Луппен, что она уже послала за доктором, он почувствовал себя еще хуже.

К приходу доктора Шенк успел с превеликими муками раздеться и снова лечь в постель. Доктор угостился абрикосовой водкой, повосхищался обильной красотой фрау Луппен и сказал ей, что пациенту нужно полежать день в постели и все будет прекрасно, а если возникнут какие-нибудь проблемы, вызывайте меня. Затем он оценил свои услуги в десять крон, распрощался и ушел. Шенк сказал фрау Луппен, что расплатится с нею чуть позже.

— Вы главное отдыхайте.

— А где вы сами будете сегодня спать?

Фрау Луппен игриво хихикнула. Ее кровать находилась в соседней комнате. Если Шенку будет что-нибудь нужно, пусть зовет, не стесняется.

Он уснул мертвецким сном, несмотря на похрапывание за стеной. Утром фрау Луппен принесла ему подрумяненные ломтики хлеба и мед и строго пронаблюдала, чтобы он съел все до последней крошки. Шенк был тронут хозяйкиной добротой, хотя, с другой стороны, вся эта суета его раздражала. Ему просто хотелось побыть одному.

Сделав еще одну попытку встать, он тут же убедился в правоте доктора, прописавшего ему день в постели. Лишиться дневного заработка было не очень приятно (а тут еще десять крон врачу), однако больше всего Шенка беспокоило, что он не сможет повидаться с жизнеописательницей, узнать, что же там с ней случилось. А может быть, она начнет справляться о нем в Картографическом отделе, встревожится, почему он не вышел на работу? Эта мысль несколько его приободрила.

День тянулся медленно и уныло; если что-то и скрашивало скуку Шенка, так это визиты хозяйки с ее сплетнями, советами и бесконечными проявлениями заботы. Оставаясь в одиночестве (чтобы, по выражению фрау Луппен, «отдохнуть и набраться сил»), он с тоскою смотрел на лучи света, пробивающиеся сквозь щели в закрытых ставнях, и думал о ярком, живом мире, о времени, песком просыпающемся сквозь его пальцы. Единственным доступным для него развлечением была книга, так и лежавшая в чудом спасенной от неизвестного злодея сумке — «Афоризмы» Винченцо Спонтини. Шенк достал ее и раскрыл.

Башенки, шпили, горгульи, витые украшения колонн, ажурные окна. Собор подобен гадючьему гнезду, лабиринт отравленного камня окружает и стесняет, опутывает мои мысли. Я нахожусь в чреве хладного тела, чей последний вздох все еще звучит, постепенно стихая. Это было бы самым подходящим местом для задуманного — сразу после мессы, пока она не успела еще уйти, пока бдительность остальных еще притуплена. Траектория клинка в пространстве, сверкающая дуга окружности, чей радиус равен длине руки, дуга, определенная мечтой, невозможным движением. Мечта, которая началась бы в этом месте, чтобы здесь же и завершиться быстрым, невозможным движением клинка .