Юлий Самойлов - Хадж во имя дьявола

Но однажды я попал к нему, когда он принимал большого начальника, своего шефа. Стол был накрыт в гостиной. Хрусталь, серебро, два вида икры, семга, осетр, буженина, фрукты и даже земляника. На столе бутылка «Наполеона» и французское шампанское. Ну, что ж, он лучше знал, как ему надо жить. Дело его.

И вот однажды я задал ему три вопроса, сказав, что они из американского теста. Первый вопрос такой. За работу по ремонту и наладке компьютеров платят пятьсот рублей, а за погрузку совковой лопатой песка в машину — тысячу рублей. Что бы он выбрал? Второй вопрос. Он — во дворце на необитаемом острове. Там нет никого, кроме роботов обслуги, но есть тысяча костюмов. Одевался бы он, брился бы или нет? И, наконец, третий вопрос. Я даю ему один миллиард, это законные деньги. Что бы он сделал?

На первый он ответил, что выбрал бы погрузку песка.

Я тут же спросил: Значит, ты свою работу не любишь?

— Я люблю шашлык, а работу… Была бы шея, хомут найдется.

На второй вопрос он ответил, что раз его никто не видит, на кой черт одеваться. Если бы позволили природные условия, он ходил бы голым. На третий вопрос он долго не отвечал. А потом сказал, что я бы этим миллиардом испортил ему всю жизнь.

— Как это так — испортил? — изумился я.

Он развел руками:

— Все очень просто. Сейчас я, например, о чем думаю? Мне на дачу надо достать доски, желательно сороковку, а это не фунт изюма, задачка Я ее ставлю перед собой и выполняю. Потом надо гвозди, краску, шифер, стереообои, гобелены, видео, жена требует шубу. Я ставлю себе задачи и выполняю их. Идет время, идет жизнь, и я живу, постоянно выполняя задачи. А ты даешь мне миллиард. Все доступно, никаких задач. Чем же тогда я буду жить? Логично?..

Впрочем, однажды, приблизительно в то же время, когда я знал Павла, так звали этого спеца по электронике, мне самому пришлось подвергнуться импровизированному опросу. Ко мне с торжествующим видом подошел один из моих знакомых и, поздоровавшись, победоносно изрек:

— Я наблюдал за тобой и понял, как ты живешь…

В то время я был, так сказать, уже открытой системой, без всяких тайн и секретов и поэтому только засмеялся.

— Вот ты совсем не употребляешь алкоголя, — назидательно изрек мой знакомый. — Вначале я думал, что ты это из моды, чтоб выделиться из общей массы, а сам-то втихую потягиваешь, скажем, коньячок. Но… — он поднял палец вверх, — оказалось, что нет, действительно, ты не принимаешь ничего.

— Ну и что же?

— Теперь я хочу доказать самому себе, что я — тонкий психолог, и что люди, практически, все одинаковы. Это моя сверхтеория. — Он с прищуром посмотрел мне в глаза. — Но смогу все это я сделать только в том случае, если ты будешь говорить правду.

Я поднял руку:

— Клянусь говорить правду, одну правду и ничего, кроме правды.

— Нет, я всерьез спрашиваю, — повторил мой знакомый.

— Я всерьез отвечаю, — кивнул я. — Что мне скрывать? Спрашивай.

— Ты глотаешь что-нибудь?..

Я вопросительно поднял глаза.

— Ну, эти, таблетки, как их там зовут, колеса, что ли?

Я с отвращением сморщился и плюнул. Мой приятель насторожился:

— Значит, подкуриваешь что-нибудь?

— Две пачки «Космоса» в день.

— Нет, я не об этом, — замотал головой он. — Я насчет этих — анаша, гашиш, опий.

Я засмеялся:

— Еще свиное дерьмо в вяленом виде. Буду я тебе курить всякую мерзость.

— Но ведь люди курят, — внимательно всматриваясь в меня, проговорил он.

— Ну вот и спрашивай тех людей!

Он налился краской:

— Неужели самое худшее, — и тихо, но отчетливо прошептал: — Игла?

— Что игла? — сразу поняв его, все же переспросил я.

— Ну, ширяешься, значит, сидишь на игле, это ведь очень страшно.

Я засмеялся:

— Хочешь, я сейчас разденусь, и если найдешь хоть один след от укола…

— То есть? — переспросил он, бледнея. — Значит, ты и это отрицаешь?

— Итак, резюмирую, — отчеканил я. — Я не употребляю ни вина, ни наркотических препаратов, никак и никоим образом.

— Но если ты не врешь, то совершенно непонятно, как же ты живешь, — жестикулируя, проговорил приятель.

Я засмеялся:

— Устройство-то везде одинаковое, так сказать, физиологический процесс. Потом возникают килокалории, и так далее и тому подобное…

— Я не об этом, — разочарованно откликнулся он. — Чем же ты, черт возьми, живешь? Идеями? Но какие могут быть идеи в твоем возрасте?

— То есть? — переспросил я.

Он рассердился:

— Не притворяйся идиотом. Идеи — это для молодых, когда человек видит мир через розовые очки, полон надежд и хватается за каждую идею.