Кэрол Дринкуотер - Оливковая ферма

Где-то здесь, поблизости, погибла принцесса Монако и бывшая актриса Грейс Келли. Ее машина, не вписавшись в поворот, рухнула в пропасть. Вспомнив об этом, я убираю голову из окна, забиваюсь в угол сиденья и стараюсь смотреть только налево, туда, где над дорогой возносится почти вертикальный утес. Вот тогда-то я и замечаю на его вершине старинный замок с башней, похожий на иллюстрацию к какой-то волшебной сказке.

Мы оставляем машину у подножия скалы и по крутой дорожке пешком поднимаемся в vieux village [148] Старый город (фр.). . К нашему огромному разочарованию, скоро выясняется, что все до одного рестораны закрыты. Здесь это обычное дело: владельцы многих заведений на Лазурном Берегу между пятнадцатым ноября и пятнадцатым декабря делают передышку перед многотрудным сезоном рождественских и новогодних праздников.

Изрядно запыхавшись, мы поднимаемся на красивую, просторную площадь и озираемся. Вокруг не видно ни души, и все-таки городок не кажется покинутым. Посреди площади растет большая олива, окруженная деревянными скамьями. Это, несомненно, очень старое и хорошо сохранившееся дерево, но мне трудно скрыть разочарование: я ожидала увидеть что-то более впечатляющее. Его ствол примерно метра три в обхвате, не многим толще, чем у наших собственных деревьев. Я подхожу к самому краю скалы и любуюсь сверкающим под солнцем морем. Вдалеке виднеется княжество Монако, и его небоскребы кажутся здесь чужими и неуместными. Мишель подходит сзади и обнимает меня.

— Знаешь, по-моему, это не то дерево. Пойдем поищем еще.

Мы не торопясь бредем по vieux village, заглядываемся на черепицу и мощеные улицы, чистые и сверкающие, как крыльцо у хорошей хозяйки, и вдруг наталкиваемся на указатель: «Olivier millénaire» [149] Тысячелетняя олива (фр.). .

Счастливые, как мореплаватели, обнаружившие, что идут правильным курсом, мы спешим в направлении, указанном стрелкой, и спускаемся по крутой каменистой тропе. В давние времена по ней наверняка ходили ослики, нагруженные продуктами, которые выращивали внизу, на уровне моря, а потом доставляли к вырубленным в скале домам. Мы идем по следам миллионов других путешественников — воинов, любовников, батраков и землевладельцев, — для того чтобы поклониться священному дереву. И вот — о чудо! — мы видим его в двухстах метрах внизу, растущее как будто прямо из скалы, ничем не огороженное, просто живущее здесь. Изрезанный временем ствол, морщинистый, словно слоновья кожа, ветви, раскинувшиеся подобно щупальцам осьминога, и могучие, крушащие камень корни.

Взявшись за руки, мы с Мишелем в восторге взираем на это чудо творения, а потом, развернувшись, не можем оторвать глаз от сверкающего моря, белой полоски прибоя далеко внизу и городка Кап-Мартен, где любит бывать королева Елизавета, как-то провел лето Уильям Йетс и утонул архитектор Ле Корбюзье.

Здесь тепло, очень тихо, и меня охватывает чувство какого-то удивительного покоя и гармонии. Наверное, все дело в присутствии этого великолепного живого организма, вот уже десять веков охраняющего данный кусок земли, а сейчас и нас вместе с ним.

Высоко над синим морем кружат несколько дельтапланеристов, издалека похожих на птиц. Налюбовавшись на них, мы возвращаемся в город и идем к замку. Из распахнутых окон домов доносится французская и итальянская речь. Это неудивительно, ведь мы находимся на границе двух культур, а сам городок появился на свет, когда Италию и Францию еще не разделяла граница.

В билетном киоске я покупаю буклет, и из него узнаю, что нам предстоит увидеть старейший замок во Франции, построенный во времена Каролингов графом Конрадом Первым из Вентимильи для защиты все от тех же сарацинов. Позже его приобрело и неоднократно перестраивало семейство Гримальди, которое и поныне правит в Монте-Карло.

Как же повезло этому маленькому городку, который может похвастаться и самым старым во Франции замком, и одной из старейших в Европе олив! Еще в буклете говорится, что жители Рокебрюна верят, что, создавая их город, Господь пребывал в особенно благостном расположении духа, а потому они считают своим святым долгом заботиться и беречь все, что их окружает. Молодцы! Вот почему в Рокебрюне такие сверкающие чистотой улицы и ухоженные дома. Его обитатели честно заслужили право ежедневно наслаждаться формой тысячелетней оливы и видами, от которых захватывает дух.

Звонит Рене, чтобы сообщить: та moulin, которую я выбрала, закрывается. Подумать только — работала триста лет и закрывается именно в ту зиму, когда мы решили привезти на нее наш урожай!