Борис Палант - Дура LEX

— Не знаю. Мы еще так мало виделись.

— Ну давай месяцок проведем в Югославии, ты подумаешь.

У Люды на глазах навернулись слезы. Так мы наконец поцеловались. А потом уже долго стояли у доски, лежавшей на двух кирпичах, и целовались. Стало все равно — наблюдает ли за нами руководитель группы, или агенты югославской разведки, или самого КГБ. А пока целовались, поняли, что операция наша продолжается.

Мы без приключений добрались до нашего номера в отеле «Эспланада». Посидели, повспоминали, пообнимались. На большее не рискнули, ожидая прихода Алика. Он не подвел — пришел минут через двадцать, включил телевизор и стал с интересом смотреть передачу на хорватском языке. Потом выключил телевизор и присоединился к разговору. Люда все еще немного колебалась, я говорил ей, что больше за ней не приеду, — либо сейчас, либо никогда. Алик начал объяснять Люде, почему надо бежать с политической точки зрения. Судя по реакциям Люды, этот аспект был ей безразличен. Мало того, она проявила неуважение к нам, американцам, назвав Рейгана дураком, чем вызвала у меня большое раздражение: я любил Рейгана. Конечно, разговаривая в гостинице на такие темы, мы серьезно нарушили конспирацию.

Через час политзанятий Алик сказал, что хочет спать. Он говорил правду, потому что заснул сразу. Нам с Людой негде было заниматься любовью, кроме как на другой кровати. Думаю, что даже английская королева нас бы простила. Конечно, Алику хорошо было бы пройтись по набережной и поплавать в Адриатическом море, но его сморило, и я не могу его обвинять в нетактичности. Это мы были бестактны, а не он. Хотя мог бы и поплавать часок.

Прощаясь, мы с Людой договорились встретиться на следующий день на набережной в девять утра. Если Люде удастся забрать свой паспорт, то уходим в отрыв сразу же. В таком случае Люда должна захватить с собой маленькую сумочку и положить в нее самое необходимое. Я предупредил ее, что, возможно, нам придется идти лесом, рассказал про фонарь и веревку. Люда сказала, что для такого путешествия у нее ничего с собой нет. Решили купить джинсы и кеды в Загребе.

— Ничего не бери с собой, кроме самого необходимого, — напутствовал я ее. — Никто не должен догадываться, что ты сбежала. Нам необходим отрыв в двадцать четыре часа.

Ровно в девять часов я увидел Люду, выходившую из «Звезды» с маленькой сумочкой, болтающейся на левой руке. Она была в легком платье, которое я когда-то прислал ей из Америки. Я развернулся и пошел в сторону нашего отеля, затем свернул налево и еще раз налево — на наше старое место встречи.

— Паспорт у тебя?

— У меня.

— Это все, что ты с собой взяла? — кивнул я на сумочку.

— Да. Помада, две пары трусиков, еще пара вещей, которые мне нужны.

— Хорошо. Ты уже знаешь, где «Эспланада». Наша машина запаркована во дворе за гостиницей. Погуляй ровно пятнадцать минут и иди в тот двор. Ты нас увидишь. Если во дворе никого нет, иди прямо к машине, забирайся на заднее сиденье и ложись — мы накроем тебя нашими вещами. Если во дворе будут люди, погуляй еще пять минут и возвращайся. Когда убедишься, что во дворе никого нет, залезай в машину, а если кто-то будет, иди есть мороженое. Но не в сторону своей гостиницы. Вот тебе пара хиляд. — Мне нравилось слово «хиляда», по-хорватски это «тысяча».

Наши с Аликом вещи были собраны. Мы быстро спустились в лобби, выписались из отеля и пошли к машине. Я попросил Алика постоять на противоположной стороне улицы и понаблюдать за теми, кто будет входить во двор. Машину пришлось отогнать в дальний конец двора, чтобы ее с улицы совсем не было видно. Потом я вынул из сумок наши с Аликом вещи и разбросал их на заднем сиденье, а почти пустые сумки сложил в крошечный багажник. Оставив мотор включенным, я откинул переднее пассажирское сиденье, вышел из машины и стал ждать. Через несколько минут появилась Люда. За ней буквально по пятам следовал Алик, хотя я предполагал, что он в лучших шпионских традициях выждет несколько минут, чтобы убедиться, что за ней никто не следит. За Аликом, однако, никто не шел.

Я открыл пассажирскую дверь, Люда скользнула внутрь и свернулась калачиком на заднем сиденье. Я посмотрел вокруг — ничего подозрительного. Мы с Аликом набросали поверх Люды все наше шмотье, так чтобы ее не было видно. Еще раз осмотрелись — вроде бы все в порядке. Во дворе ни души. Я тихо тронул «Рено-4», мы выехали со двора и покатили через Башку к мосту, ведущему на континент.

— Так и не скупнулся в Адриатическом море, — сказал я.