Холдор Вулкан - Жаворонки поют над полем

— Да-аа-а — сказал Далаказан, тоже задыхаясь.

Гурракалон засмеялся, тряся плечами. В этот момент крупными хлопьями начал падать ленивый снег.

В Комсомолабадские степи снова пришла долгожданная весна. На хлопковых полях началась весенняя пашня, выравнивание грунта и посев семян хлопчатника с помощью сеялки. Края полей, местное кладбище и берега реки Джуга покрылись алыми маками. В садах расцвёл урюк. В воздухе летали ласточки с открытыми клювами, заглатывая на лету насекомых. На ветвях деревьев самозабвенно заливались щебетаньем птахи. В небе плыли белые облака, похожие на узбекский хлопок.

В тот день в доме Гурракалонов был большой праздник. Нет, не вернулся из тюрьмы Ильмурад, освободившись досрочно, нет. У Ларисы и Гурракалона родился сын. Светлана Николаевна назвала ребенка Сергеем, в честь своего кумира, великого русского поэта Сергея Есенина. Гурракалон сам лично присутствовал при родах своего сына и даже прослезился от радости, глядя на Сережку и улыбаясь сквозь слезы. Фарида со Светланой Николаевной даже растерялись от счастья, когда услышали весть о рождения ребенка, и поздравили они друг друга. Мекоил с Зулейха радостно прыгали и кричали:

— Ура, теперь у нас есть братишка! Фарида и Светлана Николаевна раздали детям махалли конфеты с орехами.

Далаказан даже станцевал танец со шкафом на плечах и радостно крикнул:

— Жить — жии-и-ить житталалалу — лалу — лааа! — Жить — жии-и-ить житталалалу — лалу — лааа!

Когда Гурракалон вернулся из роддома, Далаказан поздравил своих соседей с новым членом семьи.

— Спасибо, Далаказан, спасибо за сердечное поздравление, мой друг! Дай Бог, чтобы ты тоже женился, и чтобы твоя жена тоже родила тебе сына! — сказал Гурракалон.

— Спасибо, Гурракалон-ака! Да будет так, как Вы сказали. Я хочу, чтобы у меня было два сына. Одного я назову Ялаказаном, а другого — Чалаказаном! — размечтался Далаказан.

Гурракалон захохотал. Потом сказал низким голосом:

— Далаказан, у меня есть гениальная идея.

— Какая идея? — удивленно спросил Далаказан.

— Махнем на рыбалку? Я купил прочную рыбацкую сеть. Поставим её втроем в реку с добрыми намерениями, и если поймаем большого илонбаша, обрадуем женщин и устроим пир в честь моего новорожденного сына — сказал Гурракалон.

— Очень хорошая идея — сказал Далаказан с птичьем акцентом.

Услышав, что они идут на рыбалку, Мекоил начал ликовать, но его остановил Гурракалон, чтобы, об их намерениях, не узнала Зулейха.

Итак, незаметно взяв из сарая рыболовную сеть, которую купил Гурракалон, они сложили её в шкаф Далаказана вместе с топором и другими вещами, необходимыми для рыбалки и направились в сторону реки Джуга. Несмотря на то, что во дворе была еще весна, узбекское солнце пекло с утра. Не доходя до водокачки Далаказан остановился, прислушиваясь к трели маленькой птички, которая сидела на ветке тополя, которое росло вдоль дороги. Приложив палец к губам, он подал знак Гурракалону и Мекоилу, чтобы они замолчали. Гурракалон тихо сказал:

— Ну что, о чем она говорит, переведи.

Далаказан не стал переводить слова птахи. Наоборот, подняв небольшой камень величиной с кулак он начал целится в птичку. Но Гурракалон остановил его и спросил с удивлением:

— Ты чо, Далаказанбай, зачем целишься камнем в птичку?

— Да она ругает меня, на чем свет стоит! А что я ей сделал?! Гадина! — ответил Далаказан и изо всех сил швырнул камень в сторону птички, но промахнулся, и та в ужасе улетела восвояси.

Камень полетел через саманный дувал во двор, где торчали ветки цветущего урюка. Послышался грохот вдребезги разбившего стекло и чей-то отчаянный крик. Гурракалон с Далаказаном и Мекоил сначала ускорили шаги, потом побежали от греха подальше, обгоняя друг друга, словно участники олимпиады, бегущие по беговой дорожке.

— Ты, чо, Далаказан, с ума сошел? Там ты разбил стекло! Разве так можно?! — сказал Гурракалон, продолжая бежать и опережая Далаказана с Мекоилом.

— Это, птаха виновата! — сказал Далаказан на бегу, громыхая своим шкафом на плечах и своим видом напоминая хлопкоуборочный комбайн с огромным бункером. Наконец, они прибежали к берегу реки Джуга и, задыхаясь, присели, чтобы немного передохнуть. Над быстротечной рекой шумели чайки, словно школьники шкаф-школы Далаказана во время перемены. Тут одна чайка начала кружить над ними, желая прогнать их со своей территории на песчаном берегу, где она снесла свои яйца. Далаказан вступил в полемику с чайкой, говоря на птичьем языке.