Ида Йессен - Азбучная история

— На целую неделю? — переспросила Сюзанна.

— Да, на рабочую неделю, — уточнил он. — С понедельника по пятницу.

— Первый раз слышу такое, — сказала она. — Чтобы все разом снялись с места так надолго. Совсем с ума посходили. Контора же потеряет массу денег, пока вы там будете переливать из пустого в порожнее.

— Семинар посвящен инновационному мышлению, — сказал он, словно это все объясняло.

Однако на сей раз Сюзанна пожелала узнать подробности.

— Что это значит? — спросила она.

Йоаким попытался разъяснить. Хотя и сам имел определенные сомнения касательно значения этого слова. И, размахивая руками, пустился в туманные общие рассуждения. Немного погодя Сюзанна потеряла терпение и перебила:

— Где вы будете жить?

Об этом он не подумал.

— Наверняка в пятизвездочном отеле, — ехидно сказала она.

— Нет, конечно! — запротестовал он. — Скажешь тоже! Там под Ольборгом есть какие-то бараки.

— Бараки?

— Ну да, за городом, на холмах.

— Где же вы в таком случае будете питаться?

— Сами будем готовить.

— За городом, в бараках , — повторила она и на миг замолчала, потом хмыкнула: — Звучит весьма таинственно.

Йоаким не мог не согласиться, вдумавшись в сказанное, но идти на попятный теперь уже поздно. Мысли Сюзанны меж тем скакнули в другое русло:

— А как же мы? Я одна не справлюсь. Надо провожать Дитте в школу, ходить в магазин, убираться.

— Как насчет твоей матери? Разве она не может приехать?

— Чтоб мы тут горло друг дружке перегрызли? — со злостью бросила она. — Ну ты молодец, Йоаким. Ей-Богу, молодец!

— Что я, по-твоему, должен сделать, Сюзанна?

— Нет-нет, ты думай о себе. Это единственное, на что ты способен.

Он ссутулил плечи. При всей своей вздорности она опять высказала горькую правду, так ему казалось.

Вечером накануне «отъезда» он укладывал в чемоданчик белье, книги, портативный плеер для компакт-дисков и четыре концерта — Боккерини, Бибера, Шуберта и Бартока. Сюзанна вошла в комнату, с любопытством скользнула взглядом по разложенным вещам.

— А работу ты не берешь? — спросила она.

— Почему? Утром забегу в контору за нужными материалами.

— Как вы туда поедете?

— Самолетом полетим. Так удобнее всего.

— В котором часу рейс?

Он ушам своим не верил: сколько же у нее вопросов! Обычно-то она не выказывала ни малейшего интереса к его делам. От этих ее вопросов Йоаким вертелся как уж на сковородке. А она допытывалась, как они доберутся до тех бараков, и на сколько человек рассчитаны комнаты, и какой там телефон — вдруг в его отсутствие что-нибудь случится и надо будет позвонить.

— По-моему, телефона там нет. Я сам буду каждый вечер звонить тебе по мобильнику, и ты обо всем мне расскажешь.

— А ты будешь себе уютно сидеть на расстоянии, — брюзгливо заметила она. Однако в уголках рта все время таилась странная усмешка, которую он никак не мог разгадать. Что она замышляет? — думал Йоаким. Притворится больной, чтобы я не смог уйти? Он сжал в карманах кулаки и приготовился к худшему. Но Сюзанна, по обыкновению, рано улеглась спать, а когда около полуночи он вошел в спальню, она лежала к нему спиной. Из-под одеяла виднелись только волосы на макушке. Наутро Йоаким встал вместе с Дитте и Якобом. Пока они завтракали, из спальни не доносилось ни звука. Без четверти восемь, перед тем как выйти с Дитте из дома, он разбудил Сюзанну.

— Якоб в гостиной, играет в «Лего», — сказал он. — А мы уходим.

В ответ Сюзанна только заворочалась под одеялом. Йоаким проводил Дитте в школу, потом заглянул на вокзал, поставил чемоданчик в ячейку камеры хранения и поехал на работу. Получилось! В принципе он уже в Северной Ютландии. По крайней мере, на пути туда.

В тот же вечер, поднявшись в гостиничный номер, он первым делом позвонил Сюзанне и бодро спросил:

— Ну, как вы там?

— Тебе это интересно? — огрызнулась она.

— Разумеется.

— Хорошо.

— Что?

— У нас все хорошо, говорю.

Разговор вышел очень короткий, но совершенно вымотал Йоакима. Он обмяк в кресле у окна, безвольно свесив руки с подлокотников. Закрыл глаза, открыл рот и долго-долго сидел так. Я дряхлый-предряхлый старик, думал он. Зубы все выпали, а надевать утром вставные неохота, вечером-то снова вынимать придется. На этом мысли оборвались. Он уснул.

А когда проснулся, на часах было без малого десять. Он несколько часов просидел в кресле, озяб и весь одеревенел. Потихоньку размял затекшие мышцы, оделся и вышел из номера. Надо где-нибудь поужинать. За стойкой портье уже сидел неприятный парень. Йоакиму почудилось, будто он посмеивается над ним, и он невольно окинул себя взглядом. Все вроде бы в порядке. Шнурки завязаны, галстук не скособочен, пальто застегнуто как полагается. Он открыл входную дверь, и мощный порыв ветра немедля рванул его за собой. Йоаким ссутулил плечи, поднял воротник. Воет-то как! Странно, что, сидя в номере, он ничего не слышал. Тут из гостиницы вышел еще один человек, женщина; шквал ударил ей в спину, она едва устояла на высоких каблуках и чуть не бегом заспешила мимо Йоакима прочь, засунув руки глубоко в карманы и вздернув плечи. Ветер сдул волосы ей на уши, обнажив шею с асимметричной ложбинкой, облепил ее пальтишком, четко обрисовал все изгибы фигуры. Черная сумка, висевшая на руке, металась из стороны в сторону. Йоаким проводил ее взглядом. Лишь немного погодя до него дошло, кто это: женщина-портье. Та, которую он видел под голубой лампой. А теперь — всего в нескольких шагах от привычного окружения, совершенно оторопелая от жуткого ветра и холода — она показалась ему незнакомкой. Самой обыкновенной, каких много. Вдобавок и ноги у нее слегка кривые. Развенчанная королева.