Ефим Сорокин - Милостыня от неправды

— Я знаю его, но не знаю, чем он занимается!

— Йот показал Твердому Знаку доносы на него. Йот внешне воспитанный человек, но душа у него циничная. Я представляю, в какой обстановке Твердому Знаку были поданы эти доносы: во время какого-нибудь спора, в котором Твердый Знак убеждал Йота, что вера в Бога глубоко живет в сердцах людей, а в пример ставил своих духовных чад. Представляете, духовные чада все — все! — писали на Твердого Знака доносы. На красных осенних кленовых листьях. Это очень подкосило Твердого Знака. Он стал недоверчив, даже болезненно недоверчив.

— А кому они писали доносы?

Мама Твердого Знака внимательно посмотрела мне в глаза:

— Йоту и писали.

Тут ветер ударил в окно, и мы вздрогнули от неожиданного дребезжания стекол. И заулыбались, когда испуг прошел.

— А из духовной школы как его убирали! — делилась наболевшим мама Твердого Знака. — Священники (священники!) хотели отправить его в сумасшедший дом. Взяли прямо на уроке, на глазах учеников. Это как, а? Священники-сифиты отправляют своего духовного брата к жрецам-каинитам! Правда, Твердого Знака отпустили. Твердый Знак тогда еще думал, что беззаконие это творилось помимо епископа и пошел прямо к нему. Ну, а у него из разговора догадался, что…

— …что епископ наш миленький с ангельским именем подчиняется Йоту! — сказал стоящий в дверях Твердый Знак. Суровый взгляд подкреплял его назидательный тон. Твердый Знак показался мне в тот миг не то чтобы колючим, а как бы оперенным, и все перья были врастопырку.

Ужинали мы запеченной в золе тыквой и откровенно беседовали. Я вопрошал, а Твердый Знак спокойно и со знанием дела отвечал на мои вопросы. Я слушал его с детской прилежностью.

— Да что же у Йота за должность такая?!

— Он контролирует всю религиозную жизнь на земле! Его положение исключительно. Он отвечает за устроение святилищ, храмов, мест паломничества. И с него спрашивают за выгоду, которая извлекается из религиозных сходов. Помнишь, дерево в городском парке, которое зацвело не весной, а зимой? Из этого чуда извлекли материальную выгоду. И немалую.

— Ты хочешь сказать, что это чудо устроено людьми?

— Я это говорю, а не хочу сказать! Йот ради прибыли всех богов продаст!

— Но это — у каинитов!

— У сифитов иногда мироточат жертвенники и священные сосуды. Они могут мироточить и по воле Божьей, но можно так сделать и от человеков. Будь осторожен, Ной! И не удивляйся и не расстраивайся, если священные сосуды во всех сифитских храмах будут мироточить, а у тебя — нет. Бойся, если сосуды замироточат у тебя! Сейчас не то время! И не та духовная чистота у сифитов! У Еноха жертвенник не мироточил. Современным мироточением и извлечением из него прибыли тоже занимается твой бывший одноклассник Йот.

— Трудно поверить, что и епископ подчиняется ему.

— Епископ отчитывается перед Йотом за поступления в казну от святилищ, мест паломничества, храмовых богослужений. В системе каинитов наш епископ — фигура небольшая, ибо… — Твердый Знак грустно улыбнулся. — Ибо не может даже самостоятельно дать льготу для экономики любви… Ты наивный человек, Ной! Для подавляющего большинства священников-сифитов то, о чем мы сейчас говорим, не составляет никакой тайны. Они принимают всю эту мерзость. Поэтому тебя никогда туда не вернут. А если вернут, как ты будешь служить, когда столько уже знаешь? Будешь делать вид, что находишься в полном неведении? Я могу назвать тебе всех священников, которые напрямую служат Йоту! — И он стал перечислять. Не скажу, чтобы список меня очень удивил, но одного я не доглядел, а на одного грешил зря.

— А откуда сие известно?

— Да сам Йот и рассказал! Уже не видит во мне противника, — понимаешь? Подумай над этим! Он даже не скрывал, что этому учил его жрец Иагу — правая рука Тувалкаина. — Твердый Знак говорил без обычной священнической елейности, и мне это нравилось. Мы беседовали довольно долго. Наконец я спросил о том, ради чего и пришел.

— Могу я рассчитывать, что катакомбный епископ даст мне грамоту на служение? — Голос мой прерывался, и это стало заметно. Я готов был упрашивать Твердого Знака до «елика возможна». — Я приведу в порядок сад возле нашего дома. Енох насадил его, подражая Адаму, а Адам насадил свой сад как воспоминание о саде райском. И я буду служить в этом саду.

— Нет ничего невозможного, — неожиданно легко сказал Твердый Знак. — Я уезжаю в старый город по своим научным делам, а, когда вернусь, передам тебе грамоту.