Ефим Сорокин - Милостыня от неправды

Я обещал подумать над этими словами.

— И помолись, — сказал Мафусал, но получилось неискренно. Ехали богатыми кварталами. Ни одного окна не было распахнуто, окна были задернуты толстыми тканями.

— А почему вы были откровенны с хранителем? Вы же сами сказали, что он кому-то должен донести о нашем визите.

— Он донесет то, что можно донести. Хранитель — сифит, и его доносы — это дань властям каинитов. Таковы городские нравы — привыкай, Ной! Кстати, перечисляя при знакомстве достоинства хранителя, я умолчал о главном. Это он автор философского труда о воскресении праотцов наших, то есть о воскресении всех мертвых. Это ему принадлежит нравственное домогательство о воскресении всех умерших людей, всех — до Каина, Авеля и Адама. Но это еще не все! В своих идеях он воспитал сына, и тот опытно трудится над бессмертием. Он — крупный ученый. И священник-сифит. Он — наша тайная гордость. Имя его — Твердый Знак. Хранитель гордится сыном, но в последнее время хранитель почему-то не хочет, чтобы его упоминали как автора труда о воскресении мертвых.

— А почему сифитов нет среди властьпридержащих? — продолжал вопрошать я.

— Трудный вопрос… Чтобы ответить на него, Ной, надо повторить всю историю человечества. На протяжении веков сифиты исповедовали то, о чем говорил ты, когда мы сели в пролетку. Раз мы в грехопадении, раз мы живем не в Боге, а в страстях, то и все наши знания не от Бога, а от сатаны. Где лестью, где плетью каиниты объединили оба народа, и теперь трудно разобраться, кто сифит, а кто каинит. На словах теперь все могут править городами. Кстати, сейчас сверху хотят спустить новую форму народовластия. Но управлять городами, как и до того, будут привилегированные каиниты. И они будут решать, кому и какие знания и до какого уровня открывать. Их религия опытная. Они изучают землю, изучают минералы, спрятанные в ней, они изучают растения и животных, они изучают человека, они изучают движение планет и звезд. А сифиты все это считали грехом. Мой отец Енох попытался изменить образ мысли сифитов, но был неправильно понят. Как показывают события последних лет, среди сифитов много умных людей, и во многом они умнее каинитов. И каиниты признают это и допускают их до очень высоких степеней посвящения. Каиниты вынуждены считаться с умом сифитов, но до властных структур никого из нас не допускают… Есть и еще один нюанс, о котором вообще не принято говорить публично. Сифиты ведут свою родословную по отцу. Формально каиниты тоже ведут свою родословную по отцу, но на деле — по матери. Если мать каинитянка, то и дети считаются каинитами. Избранным из них будет открыта дорога к знаниям, к материальному богатству, к власти. Про моих дочерей можно сказать: они внучки Еноха-сифита, они дочери патриарха сифитов — Мафусала, но они… они — каинитянки, потому что моя вторая жена — каинитянка. А как отец я желаю дочерям добра и хочу, чтобы они были счастливы, и я, естетвенно, не буду препятствовать их вхождению в благополучие… А тебе, Ной, хотя среди твоих предков и Сиф, и Енох, а ты, Ной — первенец, тебе приуготовлено место весьма скромное. Потому что ты — сифит!.. Сифиты довольно беспечны. Они живут по ритуалам каинитов, даже не подозревая об этом. Беда в том, что сам я слишком поздно разобрался во всем этом. Но тебе, Ной, я постараюсь немного помочь, ибо ты — внук мой. И еще раз повторяю: первенец моего первенца… Но — умоляю тебя! — не начинай разговора на эту тему в стенах моего дома. У Каина тоже были голубые глаза, однако к концу жизни они у него заметно полиняли. Но теперь довольно об этом, так как время поговорить о твоих ближайших планах, ибо… — Мафусал развел руками. — Епископа нет в городе.

— Вы говорили об Иавале-скотоводе, что он когда-то писал о возвращении Еноха от ангелов. Пока есть время, мне бы хотелось посетить и его. — Мафусал одобрительно кивнул. — И, если удастся, посетить пещеру, откуда Енох впервые в духе был взят ангелами.

— Особо на Иавала не рассчитывай: говорят, он сильно пьет, — но, кто знает, может, и узнаешь от него что-нибудь интересное для себя. Кстати, ходили слухи, что этот самый Иавал-скотовод по косточке мог воссоздать барашка или поросенка. И съедал их на ужин. Хотя… Спроси об этом у него самого.

— И еще мне хотелось бы спросить у вас, — сказал я, когда мы уже вышли из пролетки, — верите ли вы в потоп?

— Как в легенду, сдерживающую человеческий грех, — сухо ответил Мафусал. — Для людей, может быть, ценно ложное ощущение водного конца мира, чтобы они не забывали о смерти. Ты удивлен моим ответом? — Мафусал снова нежно потрепал меня по макушке. Я пожал плечами. — Если ты заговорил об этой легенде (кстати, ее авторство приписывают Еноху, хотя каиниты заговорили об этом раньше), то ты, конечно же, знаешь и конец ее.