Ефим Сорокин - Милостыня от неправды

Я почтительно слушал.

— Но в том, — продолжал Мафусал, — чтобы исследования в этой области продолжались, они заинтересованы.

— Кровно заинтересованы, — утомленным голосом вставил хранитель.

— Кровно? — переспросил я, чуть раздражаясь на хранителя, затемняющего свои слова намеками и недосказанностями. Пояснил Мафусал:

— Я думаю, в своей глуши ты слышал, Ной, что в городах иногда пропадают люди. Их или не находят, или находят сожженными…

— Если при них случайно оказалась несгораемая вещица, — вставил хранитель. Голос его от негодующего волнения прерывался.

— Иногда похитители торопятся: оставляют труп с характерными надрезами: у живых людей вынимают здоровые органы…

— Неужели уже научились заменять? — ошеломленный, спросил я. Хранитель вежливо ссутулился перед моим ошеломлением, а Мафусал глубоко кивнул:

— Никто, конечно, преступников не находит. И никогда не найдут! Потому что заказчик, как ты, Ной, догадываешься, человек не просто богатый, а сказочно богатый. Человек, который ездит на ангелах.

— На ангелах? — не понял я.

— Ангелами в городе называют породистых белых лошадей, — пояснил Мафусал.

— Орган извлекают из живого? — глупо спросил я.

— При пересадке органы не всегда приживаются, и каиниты кровно заинтересованы в генетических исследованиях и будут вкладывать в них золото. Среди людей, которые опытно занимаются бессмертием, есть и сифиты. И хотя отец мой Енох и говорил, что дети мира сего умнее детей Света, похоже, это не совсем так. А говорим тебе об этом, Ной, потому, что ты хочешь посвятить свою жизнь служению Богу по культу сифитов и тебе придется соприкасаться с тем, о чем мы сейчас говорим. То есть не только возводить храмы с золотыми куполами, но и опытно заниматься бессмертием человека. Люди вплотную подошли к тому, чтобы из малюсенькой частички человека создать и вырастить его двойника. А когда это станет совершившимся фактом, тогда можно будет приступить и к воскрешению мертвых.

— Ужас!.. Ужас!.. — с неожиданной резкостью выдал хранитель. Смятенно и испуганно он смотрел в стол: — Они даже не представляют, к чему это может привести! Они таких уродов понаделают, что людям тошно станет жить на земле.

— Ну… пока никаких предостерегающих небесных знаков не было, — уклончиво сказал Мафусал. — И еще довольно долго наши планы в этом вопросе будут совпадать с планами каинитов, а задача в том, чтобы привлечь к нашему общему делу как можно больше умных сифитов.

— Но эти двойники — кто они? Люди? — вопрошал я, потому что пришел в волнение от рассказов Мафусала и хранителя.

— Трудно сказать… Пока их нет, — сухо сказал Мафусал.

— А, может быть, и есть, — усмехнулся хранитель. Я долго смотрел на него, но он никак не пояснил свой намек и смотрел на меня со снисходительной усмешкой. Сверчки перестали петь, и слышно стало, как бьет дождь в оконные стекла.

— Будет ли у двойника душа? — продолжал вопрошать я.

— В корень смотрит, — с усмешкой сказал хранитель Мафусалу. — Не станем ли мы, люди, «яко бози»? А, может, мы просто-напросто наделаем себе умной скотины? И никто эту скотину у тебя не украдет, потому что она будет похожа на тебя. А может, наоборот: двойник будет умнее человека, и его, своего создателя, обратит в раба. А, может, и не умнее, а все равно обратит в раба. И скажет своему создателю, что у него нет души. Ты, Ной, можешь доказать, что у тебя есть душа? Когда я смотрю на современную ветреную чернь — нечестивую, дышащую воровством и убийством, — я, честное слово, начинаю сомневаться, созданы ли они Богом.

Мои сотрапезники пили ячменное вино, а я вдумчиво пил хлебный квас и слушал.

— …И все же невольно задаешь себе вопрос, — рассуждал хранитель, — если человек сможет создать живое существо, то и Того, Который создал нас, мог кто-нибудь создать. И тогда наше человеческое место во вселенной становится весьма скромным, если не сказать, примитивным. И в череде созданных мы производим нелестное впечатление.

Мафусал нетерпеливо вздохнул:

— Это и заставляет думать о воскрешении праотцов наших. — И чтобы ужин не перешел в чрезмерную застолицу, Мафусал поднялся из-за стола. — Надеюсь, все, что здесь говорилось, останется между нами.

— Не знаю, — усмехнулся смотритель. — На себя мне давно наплевать, но вот, если начнут мучить моих детей, я не вижу основания держать язык за зубами. — Лицо его некрасиво искажалось на поверхности начищенной до блеска лампады.