Шемас Маканны - Мои рыжий дрозд

— Итак, — торжественно начал Лиам, — этот ночной концерт мы открываем песней, специально написанной для этого дня. Она посвящена нам самим, вам, всем, кто видит нас сейчас, кто нас слушает. Она называется «Отвращенье чрез наслажденье». Или наоборот «Наслажденье чрез отвращенье», впрочем, сами увидите, что это неважно.

Музыка зазвучала ясно, четко, слаженно, они сами даже не ожидали. Вдруг кто-то запел измененным голосом. Слова они писали вместе, сейчас уже трудно было сказать, кому именно принадлежала идея:

Лиам, спокойный и романтически благородный, глуповатый Эдан, красавица Анна, ни на кого не похожий Гилли — все они слились в один пестрый яркий букет, непрерывно движущийся и дрожащий в мерцающем свете мигалки, специально купленной к их выступлению.

— Да идите вы с вашей музыкой. Коты на крыше и то лучше орут.

— Очень жаль, Михал, что тебе она не понравилась. Мне было бы приятнее услышать, что ты от нее в восторге. — Лиам усмехнулся.

Лиам снова провел рукой по струнам своей гитары, оглянулся на товарищей. Ведь это день его рождения… И они снова заиграли…

Расскажи мне. Расскажи обо мне.

Над озером летят птицы. Лебеди. Белые лебеди.

Черные стволы деревьев. Поле. Руки. Острова.

Глаза мои видят все.

Мать говорит, покупать все надо исключительно в «Лилии», там дешевле. Не знаю. Может быть. Иногда там продают книги, так что попробую предложить им несколько экземпляров этого шедевра, когда он выйдет. Авось хоть их продать удастся. Немного, конечно, штук двадцать, не больше. А если книга пойдет, отнесу еще пачку в большой магазин на улице Эдин.

Экскурсионный автобус из Дублина (экскурсионным он только называется, на самом деле, конечно, ни о каких экскурсиях и речи нет) по идее должен стоять на углу ровно пятнадцать минут. Но обычно он стоит там гораздо дольше, так как именно в это время осоловевшие от пива дорожные рабочие возвращаются с обеденного перерыва и начинают лениво ковырять асфальт прямо перед автобусом. Все к этому уже привыкли. Впрочем, если кто очень спешит, может двинуться в объезд.

Вот и сейчас шофер заранее свернул на Западное шоссе, понимая, что через центр в это время не проехать. Слева блеснула вода, показался остров, на волнах мерно покачивался родовой замок Магиров.

— Смотрите! — Гилли прильнул к окну автобуса. Он, конечно, когда-то был уже здесь, еще в прежней жизни. Но тогда все было иначе, была зима, или поздняя осень, или ранняя весна, впрочем, он не помнит точно. Во всяком случае, вода не была такой голубой, и замок не казался таким стройным и легким, а нависал тяжелой сургучной печатью над серым пергаментом неба.

Чудесное видение осталось позади, и автобус тяжело въехал в город. На площади он остановился, и мальчики нерешительно спрыгнули на горячую мостовую. В ноги немедленно впились сотни игл. Гилли потер затекшую ногу и осторожно огляделся. Конечно, все теперь уже не так. Появилось много новых домов, а старые, если и уцелели, выглядят совсем по-другому.

— Ссссссс… — сссссказал автобуссссссс и, чихнув, скрылся за углом. Гилли сразу стало как-то одиноко и неуютно.

— Ну вот и прибыли! — весело сказал он, оглядываясь по сторонам.

— Есть хочу! — мрачно отозвался Лиам.

— Пошли. — Гилли уверенно направился в сторону какого-то высокого здания, которое мысленно квалифицировал как пункт средоточения даров цивилизации. На стене туристического центра висела яркая афиша: «Сегодня! Впервые в нашем городе! „Алтерд бойз“ из Дублина!» Они растерянно переглянулись и вспомнили, что должны уже начинать волноваться.

Возле ратушной башни, торжественно вытянувшись, стоял часовой в ярко-красном мундире.

— Это кто? — спросила Анна.

— Часовой, не видишь разве? — пожал плечами Лиам.

— А чего он так одет?

— Англичанин, а они так нарочно одеваются, в Лондоне тоже такие ходят, я видел. Это, они считают, для красоты.

— Во дураки, скажи, да? — возбужденно заговорил Эдан. — Давай, я сейчас подойду и двину ему как следует?